Во имя любви

Я знала это с того самого момента, когда ты сделал мне предложение в Хотон-Парке много лет назад.

Кэм внимательно посмотрел на жену.

– Как сильно Лит тебя ударил?

Однако Пен не улыбнулась. И невольно сжала кулаки – как если бы собиралась ударить мужа. И Кэму вдруг захотелось, чтобы она сделала это.

– Не разговаривай со мной как с умалишенной.

– А мы не могли бы возобновить эту беседу после того, как поедим и немного отдохнем? И желательно – в таком месте, где нет этого зловония… – проговорил Кэмден.

Но Пен по-прежнему выглядела как средневековая мученица, готовившаяся к сожжению на костре. И Кэм почувствовал, как его охватывает отвращение к самому себе. Он проделал отличную работу, и теперь его жена считала, что ненавистна ему. Как же он теперь жалел о своей вспыльчивости. И не только об этом. Вопрос состоял в том, сможет ли он сократить зияющую между ними пропасть шириной с Атлантический океан. Ох, скорее всего, у него ничего не получится…

– Разговор не займет много времени, – решительно заявила Пенелопа.

Но ведь они оба невероятно устали… А Пен еще и получила травму. Должно быть, в ее голове пульсировала такая боль, словно по ней колотили молотком. К тому же ему невыносимо было видеть свою жену в таком убогом заведении. Однако… Что ж, если Пен хотела поговорить сейчас, он поговорит. Даже если будет чувствовать себя при этом так, словно она вытаскивает его внутренности.

– Говори, что хотела, – пробормотал Кэм, опустившись на неприбранную постель.

– Только не делай страдальческий вид, – проворчала Пен.

И тут Кэмден вдруг решил сказать то, что понял в течение нескольких жутких мгновений там, в Ла-Манше. А потом – еще раз, когда Лит нанес Пенелопе удар. Но он был гордым человеком, поэтому слова давались ему с огромным трудом, когда он, наконец, проговорил:

– Я не хочу тебя потерять.

Пен, казалось, его не поняла.

– Пора перестать играть роль рыцаря, Кэм. Ты больше не несешь за меня ответственность.

– Ошибаешься! – В голосе вскочившего на ноги Кэмдена, казалось, прозвучала угроза.

– Помогая Гарри, я тебя обманула, – продолжала Пенелопа. – Я знаю, какое отвращение ты питаешь к скандалам – тем не менее я тебя ослушалась. – И сейчас Пен выглядела настоящей герцогиней, гневно сверкающей глазами даже в этой убогой комнате в трущобном районе Ливерпуля. – Более того, если нечто подобное случится снова, я поступлю точно так же. Мне ужасно жаль, что ты разозлился. И мне ужасно жаль, что вся эта история попала в газеты. Но я нисколько не сожалею о том, что сделала.

– Я тебя прощаю.

Губы Пен тронула язвительная улыбка.

– Нет, не прощаешь. И не должен. Сейчас я поступаю так, как будет лучше для тебя.

– И возьмешь всю вину на себя, полагаю, – язвительно произнес Кэм.