Во имя любви

И тут внутренний голос, служивший для Кэмдена поводырем в этом запутанном лабиринте, сообщил: если Пен сейчас сократит разделявшее их расстояние, он, Кэм, выиграет. Если же это сделает он, Пен убежит прочь.

Немного помедлив, Кэмден проговорил:

– Являясь бесконечным источником неприятностей для своего мужа и пытаясь противиться его воле, моя жена превращает ночи в пожар страсти и заставляет меня чувствовать себя живым каждую секунду каждого дня.

И тут что-то произошло в глубине глаз Пенелопы. И она поджала губы. О, эти нежные розовые губы, которые он целовал до пьянящего головокружения!..

– Стало быть, ты хочешь, чтобы я делила с тобой постель. Но ведь это ничего не меняет. И не имеет никакого значения. Ты хотел этого же с тех самых пор, как встретил меня в Италии.

Кэм улыбнулся.

– А я думаю, что это имеет очень большое значение. И ты тоже так думаешь. А если уж быть совсем точными… Знаешь, я хотел тебя с того самого дня, как впервые сделал предложение.

Ошеломленная его словами, Пенелопа прошептала:

– Я тебе не верю, Кэм."

"Он пожал плечами.

– Но это – чистейшая правда. Проклятье! Именно это меня и пугало! А потом, когда ты уехала, я ужасно боялся, что буду сходить с ума от желания до конца своих дней.

– Одного желания недостаточно, – с сожалением в голосе заметила Пен.

– Оно важно, но его действительно недостаточно.

– Вот поэтому я никогда не смогу стать той женщиной, которая тебе нужна.

– Как быстро вы сдаетесь, ваша светлость.

– Не называй меня так.

– А как еще тебя называть? Ведь ты – моя герцогиня и моя жена.

– Хотя тебе ужасно этого не хочется.

Да, спорить с Пен оказалось весьма непросто. Кэмден научился уважать ее силу, но никогда не предполагал, что она может быть столь непреклонной.

Ему вдруг почудилось, что сейчас он подошел к самому краю обрыва и теперь смотрел на острые скалы внизу. Кэмдена охватило головокружение. И казалось, что если он прыгнет, то уже вряд ли останется в живых.

– Ты спросила, чего я хочу, не так ли? – тихо произнес Кэмден.

– А расскажешь? – так же тихо спросила Пенелопа.

Кэмден с трудом удерживался от желания прикоснуться к ней.

– Самое странное, что я знаю тебя всю свою жизнь, но только сейчас понял это.

Пен вздохнула.

– Ты говоришь загадками.

– Трусы часто говорят загадками. А я – самый настоящий трус. Это я тоже узнал совсем недавно.

А теперь неизбежно настал момент, когда нужно было совершить прыжок. Кэмдену оставалось лишь молить провидение, чтобы оно позволило ему выжить. И вот Кэм набрал полную грудь воздуха – и прыгнул.

– Я знаю, чего хочу, Пен. Я хочу, чтобы ты меня любила, – решительно заявил он.

Пенелопа видела, чего стоило Кэмдену это признание, и все же она не спешила клясться в вечной преданности.