Во имя любви

Кэм же спрыгнул на землю столь энергично, что Пен поморщилась. Они заменили гнедых две гостиницы назад, но с такими отвратительными дорогами не справилась бы ни одна лошадь. Им еще повезло, что не было дождя. Но дул такой ледяной ветер, что можно было подумать, будто сейчас зима, а не конец весны.

– Хочешь что-нибудь съесть? – не слишком любезно поинтересовался Кэм.

Пен отчаянно пыталась разглядеть хоть какой-то признак того, что он немного смягчился. Однако взгляд его был холоднее, чем ветер, и морщинки вокруг губ, обычно напоминавшие об улыбке, куда-то исчезли. Но в предыдущих гостиницах он не вообще проявлял заботы, так что, возможно, дела обстояли не так плохо, как прежде.

– Не хочу тебя задерживать, – ответила Пен.

– Полчаса ничего не изменят.

– Да, хорошо, – кивнула Пенелопа. – Спасибо.

Чтобы не заставлять Кэмдена дотрагиваться до нее – он нарочито избегал прикосновений, несмотря на довольно узкое сиденье экипажа, – Пен сделала несколько шагов и болезненно поморщилась, ощутив, насколько онемели ноги. А затем… Едва она спрыгнула на землю, как ее ноги подкосились.

Тихо вскрикнув, Пен ухватилась за фаэтон. И в тот же миг сильные руки подхватили ее и подняли в воздух. Точно так же Кэм подхватил ее после того, как они потерпели кораблекрушение. Тогда она тоже не слишком-то ему нравилась. Но он ее хотел, а получить не мог. Но на этот раз она не нравилась ему, потому что обманула его доверие. При мысли об этом Пен тяжело вздохнула.

– Я могу идти сама, – сказала она, как и тогда.

– Помолчи, – произнес Кэм ледяным голосом и понес жену в блаженное тепло гостиницы.

Хозяин тотчас проводил их в гостиную. Пен слышала, как Кэмден расспрашивал его, не останавливался ли здесь маркиз Лит. Выяснилось, что останавливался час назад. Так что у них все еще оставалась надежда его нагнать.

– Мы не можем ждать, – пробормотала Пен. Хотя при мысли о том, что скоро снова придется выйти на холод, на глаза ее наворачивались слезы.

Кэм молча усадил жену на стул возле камина. При этом его прикосновения были совершенно лишены нежности. Пен старалась не вспоминать, что прошлой ночью он прижимал ее к себе так, словно не мог вынести, чтобы их разделял хотя бы дюйм. Осознание того, что муж никогда больше не станет так ее обнимать, приводило в отчаяние, и Пен с трудом сдерживала слезы.

– Сейчас закажу ужин, – произнес Кэм все тем же лишенным эмоций голосом.

К тому времени, как он вернулся, Пен уже чувствовала себя гораздо лучше. Всего десять минут у камина – и ее кровь отогрелась и вновь заструилась по жилам.

– Я снял комнату, где ты сможешь помыться, – сообщил муж.

Пенелопа взглянула на него с удивлением.

– Очень любезно с твоей стороны, – пробормотала она.

Кэмден молча нахмурился и пожал плечами.