Во имя любви

Он ждет вашего совета относительно того, как обзавестись артефактами, найденными во время раскопок в Мессине, о которых вы так захватывающе рассказывали.

Вряд ли упоминание о ее весьма неподобающем для леди интересе к науке смягчило бы леди Филлипс, и все же Пен повернулась к леди Холбрук.

– Буду рада помочь.

Тут Кэмден пристально посмотрел на жену, но выражение его зеленых глаз осталось для нее загадкой. Наверное, он отчитает ее потом, когда они останутся одни. Ведь их союз и так уже породил множество кривотолков. А теперь появился еще один повод для сплетен. И все же Кэм вряд ли был разочарован ее поведением больше, чем она сама. Ведь такие гарпии, как леди Филлипс и миссис Комб-Браун, не стоили ее внимания. Их кровь была настолько пропитана ядом, что никто бы не смог ее очистить.

– Сидони, мы с супругой уезжаем. Джозеф сможет поговорить о древностях в следующий раз, – заявил Кэмден. Его голос, а также выражение лица по-прежнему оставались совершенно бесстрастными. Он, как никто другой, умел скрывать свои истинные чувства, вынужденный делать это с самого детства.

– Пойдем же… – Кэмден протянул жене руку.

Пен попыталась сглотнуть застрявший в горле ком, повторяя себе, что сможет пережить этот разговор. Ведь пережила она свой отказ человеку, о предложении которого так долго мечтала. И пережила девять лет вдали от него. А потом – его общество в Альпах и свою свадьбу, напоминавшую пародию. Она даже пережила собственное притворство, когда, находясь в постели с любимым, старательно делала вид, будто ее привлекает лишь физическая сторона отношений.

По сравнению с тем, что ей уже удалось пережить, сегодняшнее происшествие было всего лишь еще одной размолвкой, призванной пробить очередную брешь в фундаменте и без того шаткого брака.

Пен вскинула подбородок в попытке скрыть свою уязвимость от жадных до сплетен хищников, именуемых светским обществом. Она взяла мужа под руку, ощущая жар его тела, проникавший сквозь ткань перчатки.

– Ваша светлость… – снова заговорила леди Филлипс.

От ответного взгляда Кэмдена вполне могли бы завянуть все цветы в летнем саду, а его поклон стал подлинным образцом презрения.

– Доброго вам вечера, миледи, – сказал герцог.

– Благодарю вас, леди Холбрук, – пробормотала Пен.

Сидони широко улыбнулась.

– Я заеду завтра.

– Буду ждать.

К изумлению Пен, Сидони поцеловала ее щеку. Этот ободряющий жест позволил Пенелопе найти в себе еще немного смелости для предстоящего разговора.

Под множеством любопытных взглядов Кэмден вместе с женой направился к дверям. Музыканты начали наигрывать что-то веселое, но никто даже не думал танцевать. Вместо этого гости вытянули шеи, чтобы лучше рассмотреть герцога и герцогиню Седжмур.