Во имя любви

И если джентльмен не обладает такими качествами, как смелость, ум и великодушие, он не может называться джентльменом, кем бы ни были его родители. То же самое касается и леди.

– Да я никогда… – проблеяла миссис Комб-Браун за спиной своей подруги.

– Вы обе должны стыдиться. А также кое о чем подумать. Потому что мой муж – очень влиятельный человек.

Леди Филлипс презрительно ухмыльнулась.

– Вы смеете угрожать мне? Да ведь вы – всем известная потаскуха! Не думайте, что никто не знает о ваших бесстыдных выходках по ту сторону Ла-Манша.

Пен уже раскрыла рот, чтобы ответить, но в этот момент за ее спиной раздался голос Кэма.

– Довольно, леди Филлипс, – произнес герцог ледяным тоном.

Пен вздрогнула. О, как же она ненавидела этот его тон! Кэм разговаривал с нею подобным образом всего несколько раз, но она каждый раз пугалась до умопомрачения. И сейчас она видела, какая ярость клокотала в его душе. И, возможно, на нее он злился даже больше, чем на леди Филлипс и ее приятельницу. При мысли об этом к горлу Пен подкатила тошнота. Ведь в конце концов, эти женщины лишь пересказали сплетни, которые ходили в обществе и раньше. В то время как она должна была с гордостью нести имя Ротермер и не опускаться до склоки и скандала. Пен знала, что совершила тяжкий проступок. Ибо в высшем обществе считалось, что надо быть выше оскорблений и не замечать их. Например, Кэм и Ричард всю свою жизнь пытались доказать, что неприятные старые истории не имели силы. Хотя никто в это не верил, – включая их самих.

Слова герцога заставили леди Филлипс побледнеть.

– Ваша светлость, я уверена, что вы все неправильно поняли, – пробормотала она.

Пен с облегчением вздохнула. Конечно, ей следовало сразу догадаться: если герцогине Седжмур было не под силу приструнить эту старую ведьму, то уж герцог-то непременно поставит ее на место.

– А я уверен, что прекрасно все понял, леди Филлипс и миссис Комб-Браун, – резко ответил Кэмден.

– Но я не… – подала голос миссис Комб-Браун и тут же умолкла под суровым взглядом Кэма. Более того, казалось, она вот-вот разрыдается."

"Пен с беспокойством заметила, что эта их словесная перепалка привлекла всеобщий интерес, и теперь она проклинала свой взрывной характер. Увы, она родилась не для того, чтобы стать сдержанной, хладнокровной герцогиней, неуязвимой для домыслов и оскорблений. И у Пен зародилось холодящее душу подозрение, что Кэм тоже пришел к такому же выводу, несмотря на все ее попытки стать герцогиней, которой можно было бы гордиться.

– Ваша светлость, вы нашли себе крайне неподходящую компанию. – Подошедшая к ним леди Холбрук взяла Пен под руку. – Идемте… Моему мужу не терпится обсудить вашу потрясающую статью, опубликованную в прошлом месяце в «Блэквуд Мэгэзин».