Вне клана

Волк, между тем, перестал отдирать планки от крыши и, рыкнув, спрыгнул вниз. Неторопливо двинулся к человеку.

Парень попятился, поднял меч.

В то же мгновение распахнулась дверца кареты уже с противоположной стороны, оттуда выскочили две девушки и, придерживая подолы длинных платьев, понеслись к воротам ближайшего дома. И ворота, и заборы у всех домов здесь были высокие, в два человеческих роста. А еще из верхней части этих заборов торчали осколки острого кварца — легко не перелезешь.

Волк на девушек внимания пока не обращал, кружа вокруг мечника, будто играл с ним.

Девушки толкнули ворота, дернули их, забарабанили по ним кулаками. Без толку.

А потом, будто наяву, я увидел, как волк перегрызает горло парню с мечом, в несколько прыжков догоняет беглянок и делает с ними то же самое.

Картина оказалась настолько яркой, что ноги понесли меня вперед еще до того, как я осознал, что делаю.

Ну и дурак же я! — мелькнула мысль, разумная, но запоздалая, потому что к этому моменту я уже перескочил через лошадей, еще бьющихся в агонии, и оказался всего в нескольких шагах от парня и волка."

"Волк с мечником действительно играл — делал ложные движения, подскакивал, отпрыгивал. Словно не волк, а сытая кошка, поймавшая мышь. Затем волк увидел меня. Коротко рыкнув, он притворился, что напрыгивает на мечника сверху, сам метнулся чуть в сторону и мощным ударом сшиб его с ног. Тот упал спиной в подсыхающую лужу и меч из его руки вылетел. Волк наклонился перегрызть парню горло, тот дернулся, в последнее мгновение успел подставить руку в металлических наручах и клыки безвредно скользнули по ним. Потом что-то ярко блеснуло на груди парня. Волк взрыкнул, мотнул мордой и отпрянул, будто обжегшись.

Оружие! — мелькнула у меня здравая мысль. Даже короткий меч был лучше, чем пустые руки.

Я метнулся к мечу, схватил его и тут же выпрямился. Волк больше не пытался загрызть парня, теперь он смотрел в мою сторону. И я был готов поклясться, что в глазах зверя горела практически разумная насмешка: пока сытая кошка играла с одной мышкой, к ней добровольно подбежала мышка вторая.

Нет уж, чувствовать себя мышкой мне совсем не нравилось.

Нужно было найти еще оружие. Что-нибудь помимо меча.

О, точно!

Кнут!

Отчего-то мне показалось, будто кнут против зверя поможет лучше меча. Если бы меня попросили объяснить, откуда взялась эта уверенность, я бы не смог. Она просто появилась в моих мыслях и застряла там.

Когда я перескакивал через лошадей, то видел брошенный кучером кнут. Сам кучер, проигнорированный волком, давно убежал. Ломиться в ближайшие ворота, как девушки, он не стал, а помчался дальше по улице, в глубь деревни.

Я попятился к карете, держа меч в руке, а волк, тихо рыча, двинулся за мной.

Кнут валялся на земле где-то позади.