Вне клана

— Теперь мне еще больше хочется есть, — проворчал Кастиан, когда мы вдоволь напились и наполнили фляги.

В душе я полностью с ним согласился, но осторожность все равно нужно было соблюдать.

— Поднимемся в ту комнату, где появляется еда, только когда все обитатели Башни будут мертвы. Не раньше.

Лестница, по которой мы шли наверх, была так же пуста, как и подземелье. Никакой стражи. Ожидаемо — защитники Башни не знали о ходе, который открывался в ее корнях, и считали подземелье абсолютно безопасным местом.

Урок мне на будущее — никакое место не может быть абсолютно безопасным.

— В Башне много комнат, но все они небольшие, — сказала Амана. — Отряд скорее всего разделился по разным.

Я кивнул. Хорошо, если так. Убивать людей небольшими группами было, конечно, проще.

На первой площадке, на которую привела нас лестница, была только одна дверь. Незапертая. За ней обнаружилась пустая комната. Хотя нет, не совсем пустая — в углу лежало несколько дорожных мешков.

— Подождем их хозяев, — предложил я, снимая сияющий амулет и возвращая Амане. Убить тех, кто войдет в дверь, я мог и при лунном свете, попадающим через узкие окна, а яркий свет амулета мог выдать нас раньше времени.

Ждать пришлось недолго. За дверью, которую мы за собой только прикрыли, не став закрывать на засов, послышались шаги, показавшиеся мне неожиданно легкими. Потом дверь открылась и внутрь вошел местный обитатель. То есть вошла. Кудрявая блондинка, успевшая только ойкнуть, заметив падающее на нее лезвие…

Топор я удержал.

Рявкнул что-то, сам не понял, что именно, и отвел удар, так что лезвие разрубило не кудрявую голову, а деревянное полотно двери.

Девчонка ойкнула второй раз и запоздало присела, хотя опасность была уже позади.

Я выдернул топор из двери и мрачно уставился на незнакомку. Худенькая и мелкая, ростом едва мне до середины груди, с миленьким личиком, челкой кудряшками и длинной косой. Насколько я мог определить в лунном свете, было ей не больше четырнадцати-пятнадцати лет.

Что эта малявка могла делать в отряде смертников? Убила кого-то? Совершила иной непростительный проступок? Или просто разозлила того, кого злить ни в коем случае не следовало? Например, главу своего клана?

Или же Амана ошибалась насчет состава отрядов, которые Старшие кланы отправляли на штурм Башни?

— Хочешь жить, молчи! — предупредил я девчонку, предупреждающе качнув топором, и она понятливо закивала. Глаза у нее, округлившиеся от ужаса, казались раза в два больше нормального размера.

Конечно, планировали мы другое, но я был морально готов рубить прожженных бандитов, а не перепуганных подростков."

"— Свяжи ее и заткни ей рот, — велел я Кастиану, толкнув к нему девчонку. Пусть пока что она молчала, но если передумает и закричит, то переполошит всю Башню.