Князь Владимир

Там были покои Юлии. Она так и осталась ни женой, ни наложницей, но Владимир не запрещал старым слугам называть ее княгиней. Отпустить обратно в монастырь, из которого ее выкрали для Ярополка, не разрешил. Чувствовал необъяснимое торжество, когда заходил в ее покои и видел в прекрасных глазах страх и отвращение.

Да, на его руках кровь ее мужа, его брата. Тем слаще брать ее силой, грубо, срывать платье с беспомощной и плачущей, ибо в эти мгновения особенно ярко видна его победа! Он взял власть, поверг великого князя и теперь мнет и жмакает его сладкую жену. И как восхитительно видеть в ее чудесных глазах бессильную ненависть!

Он распахнул ногой дверь. В спальне горел светильник, над постелью висели пучки душистых трав. Юлия спала, разметавшись во сне. Черные как ночь волосы закрыли подушку. Бледные щеки порозовели, длинные ресницы отбрасывали густую тень на щеки.

Руки дернулись расстегнуть ремень, обычно он лишь приспускал портки, но засмотрелся на спящую, ноги уже стаскивали обувь, цепляя за задники, и он, раздевшись, осторожно скользнул к ней под одеяло.

Теплая от сна, она поежилась от его прикосновения, улыбнулась и, не просыпаясь, сказала нежным голосом:

– О, Яр… я такой ужасный сон видела…

Он обнял нежное хрупкое тело, ее тонкие руки скользнули вокруг его шеи, он прижался к ее губам, и она ответила нежно, еще во власти сна, но с таким чувством, что его сердце дрогнуло. Ее тонкие длинные пальцы гладили его по затылку. Владимир подумал, что если бы не открывала глаз, то могла бы обмануться, и потом, все-таки они с Ярополком братья, одна плоть и кровь…

– Яр, – прошептала она, но Владимир снова закрыл ее маленький алый рот своими жадными губами.

Ее тело мягкое, несмотря на хрупкость, и хотя ребра были видны под тонкой кожей, что у славян считалось чуть ли не болезнью, но грудь была крупная, упругая, с широким розовым кружком, сквозь который просвечивали голубоватые жилки.

Владимир, чуя приближение мощи богов, отшвырнул мешающее одеяло, навалился сверху. Юлия вскрикнула и открыла глаза. На ее лице отразился страх и такое отвращение, даже гадливость, что Владимир рассвирепел, ударил ее по лицу:

– Грезишь? Нет больше твоего Ярополка!

– Есть, – прошептала она.

Он силой раздвинул ей ноги, вошел, застонал от звериного наслаждения, сдавил ее так, что ее дыхание вылетело со всхлипом.

– Есть только я!

Горячая волна Ярилиной мощи прошла по спине, ударила как шаровая молния в голову. Все тело вспыхнуло в жарком огне. В эти мгновения он был равен своим славянским богам, неистовым в плотской мощи, ярым и могучим."

"Он выдохнул с освобожденным стоном, пальцы расслабились, оставляя на ее нежном теле красные пятна.