Князь Владимир

Воеводы отводили глаза, бояре перешептывались. Блуд посмотрел на Ярополка и качнул головой. Мол, верь, так оно и есть, но не падай духом, мы все равно сильнее.

Вдруг вспомнилось, что в последние дни не стало слышно на улице приветственных выкриков. Вчера кто-то даже швырнул камень. Ребенок шалит, решил было, но, оказывается, все намного хуже…

– Это все робич, – сказал он люто. Рука конвульсивно стиснула рукоять меча. – Его подлые удары в спину! Узнать бы, что такое на меня наплел!

Волчий Хвост развел руками, отступил с самым несчастным видом. Блуд поклонился, шагнул вперед:

– Я вызнал. Кричат, что ты латинянам продался! Веру отцов топчешь.

Ярополк побледнел. Сын рабыни ударил в самое больное место. Этим боярам сидеть бы сиднями на толстых задницах, жрать бы в три рыла, да чтоб никаких перемен, никаких чужих… А ему отец привел из далекой страны невесту-гречанку! Захватил и разграбил какой-то женский монастырь, монахинь пустили на потеху воинам, а самую красивую привез нетронутой для любимого сына… Это ему тоже ставят в вину, мол, своими девками гнушается, с печенегами помирился, германских послов принимает, багдадским купцам отдал целую улицу, те свою мечеть уже там строят… Ну и кому от этого худо? Для себя строят, киян туда ходить никто не заставляет. Город на одно здание стал богаче и краше, что плохого от того, если чужестранцев стало в Киеве больше? Каждый из них что-то да делает для города нужное…

– Вчера не кричали, – сказал он горько, силясь улыбнуться. – А сегодня вдруг стали борцами за старую веру. Само ничего не случается! Здесь рука этого подлого выродка…

Блуд смотрел в упор. В светлых глазах на миг промелькнуло непонятное выражение. Ярополк уловил искреннее сочувствие, но было и нечто темное, нехорошее.

– Ненадежен стал народ, – сказал Блуд. – С войском против Владимира лучше не выходи! Вдруг увернется от боя? Ему ничего не стыдно, ему важна сама победа, а не то, как получена… Увернется, а через другие ворота войдет в город. Оттуда уже вышибать трудно, простой люд за него!

К утру, когда сон подкрадывается к самым стойким стражам, к шатру Владимира провели пятерых бояр из осажденного города. Сувор наскоро зажег факелы, Владимир накинул плащ, ночь холодная, украдкой выглянул через щель.

Их было пятеро, с первого взгляда видно, что Блуд сумел привлечь на его сторону самых знатных. Все, как один, дородные, одинаково осанистые, с нездоровой тучностью от неумеренной еды и питья, одетые чересчур пышно и тепло. Пот струился по их распаренным лицам, Кремень провел их тайными тропами почти бегом.

Владимир еще издали люто окинул их взглядом, но заставил взор потеплеть, а губы растянул в доброй отечески-сыновней улыбке. Проклятые бояре! Выбор князя – их воля, их право.