Князь Владимир

Молодой волхв заботливо подхватывал старца под локоть. Богой мыслями уже в Киеве, спорит с боярами, поднимает черный люд, везде кричит о попранной вере отцов и дедов, о защитнике северных земель новгородских!

– Тавр, – сказал он, – мужичья наловил?

– Ждут в отдалении, – ответил Тавр, глаза смеялись. – Все как ты велел.

– Зови! Да не тычками, а вежливо, вежливо.

Он степенно вышел из шатра. Двое дружинников по знаку Тавра подвели к нему дюжину мужиков. Все босые, в простых холщовых рубахах, со спутанными бородами, лохматые и напуганные.

Владимир высмотрел среди них старика, тот едва держался на ногах. Другие даже не помогли, каждый за себя, только боги за всех. Владимир поспешно сделал несколько шагов навстречу, подхватил старика под руку, отвел к лавке перед шатром, усадил:

– Отдохни, дедушка…

Старик испуганно противился, норовил бухнуться в ноги:

– Да как же, при князе…

– Отдыхай, – удержал его Владимир, он крепко держал старика за плечи, не давал встать. – Ты наработался за свою жизнь… Теперь нам, молодым, надо трудиться, землю холить, твою старость беречь и законы земли Русской блюсти.

Он кивнул мужикам, приглашая сесть, возле шатра стояли наспех сколоченные лавки. Мужики пугливо таращили глаза, пятились, часто кланялись:

– Неудобственно при князе…

– Удобственно, – возразил Владимир. Он ухватил ближайшего мужика за рубаху, усадил рядом. – Пусть ноги отдыхают. Не голодны? Может быть, пусть вас покормят?

Мужики замахали руками:

– Не надо! Спасибо, княже! Благодарствуем!

– За что? – удивился Владимир. – Чем богаты, тем и рады. И не бегайте от моих отрядов, как сполоханные зайцы! Не прячьтесь по кустам да лесам. Зачем? Мы все люди русские, грабить никому не позволю.

Мужики как один повалились в ноги:

– Батюшка! Заступник! Великое спасибо, что не обижаешь сирых да немощных!

Владимир смотрел с укором. Сказал негромко:

– Разве я сам не был сирым? Дед мой землю пахал, как и вы, а мать вовсе была рабыней… Кому, как не мне, знать ваши нужды? Кому, как не мне, защищать вас?

Мужики смотрели раскрыв рты. Владимир поднял старца на ноги, обнял, подтолкнул к другим. На прощанье подал руку, стиснул пальцы. Выпустив ладонь старика, задержал перед его лицом ладонь открытой. Вид у старика был ошалелый.

– Идите и скажите, – сказал Владимир проникновенно, – я никому из простых людей не причиню зла. А то ведь когда князья дерутся, чубы трещат у простых холопов!

Мужики, с неуверенными лицами, как овцы пошли гурьбой от шатра. Уже когда удалились на полверсты, старик сказал растерянно:

– Мозоли… Разрази меня Перун, у князя на руках мозоли! Твердые, будто всю жизнь пахал.