Князь Владимир

Опять новгородец подъехал, сказал что-то сочувствующе, сам поймал коня и подвел к ушибленному. Тот подобрал отлетевший далеко меч, кое-как влез в седло и понуро потащился к своим рядам.

На холме за спиной Волчьего Хвоста слышалось восхищенное:

– Что делает, негодяй, что делает!

– Да, в батьку пошел…

– Ишь, потеху воинскую ему подавай! Не добыча ему, видать по всему, важна, а удаль и слава… Даже коня и зброю не отобрал!

Дурни вы, хотелось крикнул Волчьему Хвосту. Если бы вы знали его, как я, этого змея подколодного, хитрого и холодного, у которого в душе нет отцовского огня и никогда не было!

– Неужто еще вызовет? Тогда ему несдобровать! Кто-то да найдется удалее… Да и устал, поди…

Как бы в подтверждение его слов с поля донесся голос новгородского князя:

– Эй, кияне! Давайте еще одного, последнего! Меня обедать ждут!

Снова среди киян был взрыв веселья. Десятники и сотники, что раньше бегали по рядам, утихомиривали, теперь тоже стояли раскрыв рты, смотрели на удалого воина с обожанием. Он был именно такой, о которых поют кощюны, о каких любят рассказывать длинными зимними вечерами. Молодой, красивый, отважный, веселый и добрый. Мог не только убить, но хотя бы забрать по праву победителя коней и оружие, но и этого не сделал! Ему достаточно потешить сердце удалой схваткой, когда кровь кипит, сердце поет, а душа трепещет от счастья!

Волчий Хвост ощутил движение сзади. На коня садился отважный Аламбек, сын печенежского хана Кури. Чуть раскосые глаза блестели от возбуждения, смуглое лицо покрылось мелкими капельками пота.

– Ты что задумал? – спросил Волчий Хвост строго."

"– Теперь его очередь упасть с коня, хватая пригоршнями землю, – засмеялся Аламбек. – Я знаю его лучше вас всех! Мы играли вместе, часто дрались еще на деревянных мечах… Теперь я сшибу его и тоже отпущу, не причинив вреда. Пусть и новгородцы видят, что мы – воины, а не мужичье с кольями!

– Аламбек, – сказал Волчий Хвост предостерегающе, – он тебя убьет.

– Меня? – засмеялся Аламбек. – Который ему однажды жизнь спас?

Он ударил коня пятками в бока, вихрем унесся с холма. Огибая один отряд, он так повернул коня, что тот десяток саженей несся, выбрасывая копыта в сторону и едва не царапая стременем по земле.

Кияне встретили нового поединщика вялыми возгласами. Аламбек стиснул зубы, напрягся, изготовился к короткому и красивому бою. И так все сердца уже отданы новгородцу, а тут еще вышел он, печенег, чьими руками киевские князья любят загребать жар, но их самих не любят и боятся… Надо победить красиво и убедительно.

Владимир, увидев печенега, вернулся к своим рядам, бросил на землю щит. Ему подавали оружие, он выбирал, отбрасывал, а когда наконец пустил коня вскачь на середину поля, у Аламбека дрогнуло сердце.