Князь Владимир

Он долго обсуждал с воеводами, как лучше обустроить земли, защитить, где проложить мосты, загатить болота, а где пустить паромы…

– Тебе боги в самом деле сказали, что я приду разуть?

– Сказали.

– Твои боги… лгут!

Она молниеносно выхватила узкий кинжал. Тускло блеснуло лезвие. Она ударила точно и сильно прямо в сердце…

…но рука остановилась на полпути. Сильные пальцы сжали запястье словно волчьим капканом. Он держал ее крепко, смотрел насмешливо. Губы искривились в злой и презрительной гримасе.

– Мои не лгут. Они сказали, что ты захочешь отомстить. Я лишь должен был понять как. Яд, удар нанятого вора, удавка… Все недостойно, ты должна прийти сама. Еще от двери я видел, где ты прятала нож! А теперь ты умрешь, и даже твои люди отвернутся от тебя.

Он вывернул ей руку, она вскрикнула от боли. Кинжал упал на пол. Владимир пинком отправил его под стол.

– Я могу не сказать, что пыталась тебя убить, – прошептала она.

Он засмеялся:

– Тем лучше. Выходит, я заставил гордую Рогнедь солгать, как простую рабыню.

Горькие слезы закипели в ее голубых глазах.

– Да… я скажу, что пыталась тебя убить.

Появился неслышно тихий человек, забрал кинжал и так же неслышно исчез.

– Умрешь на рассвете, – сказал он, глядя ей в глаза. – Умрешь не как княжна, а как тать и головница. Но сперва по праву войны я отдам тебя воинам на потеху.

Слезы бежали по ее мертвенно-бледному лицу. Владимир раздвинул в жесткой усмешке губы:

– Там в десятке Дубоголова есть такой страшила… Бр-р-р! А у Выпника в отряде какие-то больные, покрытые коростой и язвами… К ним ни одна баба ни за какие деньги… тебе обрадуются, уж они-то свою скопившуюся похоть утолят!

Она прошептала, глотая слезы:

– Зачем… Зачем ты мне все это говоришь?

Голос новгородского князя был тяжелым и острым, как его меч:

– Ты разуешь меня. Ты разуешь меня как самая последняя челядница, как слуга челядницы. Ты разуешь меня и поцелуешь мои сапоги! В этом случае ты умрешь на рассвете как княжна. И будешь похоронена с отцом и братьями.

Рогнеда часто дышала, высокая грудь ее часто вздымалась. Щеки начали розоветь, покрылись внезапным румянцем. Даже кровоподтек на лице почти скрылся под густой краской, залившей лицо. Затем кровь отхлынула, оставив смертельную бледность. Княжна походила на оживший труп.

Очень медленно опустилась перед ним на колени. От его сапог шел неприятный запах. Ее руки потянулись к его ногам. Владимир сел на ложе, смотрел на покорно склоненный затылок, на золотую косу, что покорно легла на пол.

Ее дрожащие пальцы коснулись его сапог. Запах стал сильнее, она наконец поняла, что новгородец, рассчитав все наперед, нарочито прошелся по навозу.

На рассвете Тавр осторожно заглянул в покои Рогволода.