Князь Владимир

Та уже потемнела, свернулась в комочки. Рядом лежал труп отца, а с другой стороны – разрубленные тела братьев. Она узнала их с трудом. Доспехи и одежду сняли и прекрасные тела разрубили, глумясь, топорами, будто туши лесных кабанов.

– Княжна! Нас, твоих девок, бесчестили прямо на площади…

– Меня… тоже… – прошептала Рогнеда.

– Тебя только князь, а нас скопом! Березана противилась, так ее проткнули копьем, а потом уже мертвую испакостили… Звери, хуже зверей!

Она расплакалась, обнимая и расплетая тяжелую, набухшую от крови косу. Рогнеда сидела недвижимо. Во всем теле была боль, но еще большая боль терзала внутренности. Теперь она знала, что такое ненависть. Сегодня терзали не только ее тело. Втоптали в грязь девичью честь, имя гордой княжеской дочери. А что такое потеря богатого княжества в сравнении?

На улице темнело, только зарево уже трех пожаров озаряло небо и бросало на улицу зловещие багровые сполохи. Донесся треск горящего дерева. Все еще доносились отчаянные предсмертные крики. Кого-то насиловали, убивали, грабили. Убитым вспарывали животы, искали проглоченные драгоценности. В богатых домах убивали всех, даже детей, рылись в окровавленных внутренностях."

"Рогнеда остановилась, давая глазам привыкнуть к полутьме комнаты. Светильник трепетным огоньком озарял лишь один угол. За столом высокий мужчина склонился над развернутой картой из телячьей кожи. На едва слышный стук двери он мгновенно поднял голову. На нее взглянуло незнакомое лицо: сосредоточенное, в глубокой задумчивости, с запавшими глазами. Чисто выбритая голова блестела, как и серьга в ухе, черный клок волос, как змея, свисал с макушки до шеи.

Человек в упор смотрел на нее, словно не узнавая, наконец сквозь чужой облик проступили черты хищника, который убил ее отца и братьев, опоганил ее тело и душу. Ей показалось, что даже глаза у него зажглись багровыми огоньками, как угли, с которых ветром сдуло пепел.

– А, – сказал он, в голосе новгородца вместе с ненавистью, все еще не утоленной, росло торжество, – ну-ну, иди сюда.

Она мертво смотрела в его смеющееся лицо.

– Твои воины пропустили меня…

– А как же? – удивился он. – Все знают, что ты придешь разуть меня. И весь твой город знает!

Она задохнулась от унижения. Казалось бы, уже все выжжено, исковеркано, загажено, но он нашел, как сделать еще больнее!

– Кто это тебе сказал? – спросила она тихо.

– Боги.

– Чьи боги?

– Тебе помогают свои, мне свои. Теперь уже видно, чьи сильнее.

Приближаясь, она увидела на столе выделанную телячью кожу, где были реки, озера, леса, болота, град Полоцк. Она часто видела эту карту на столе ее отца.