Вкус к жизни

Меня одолел азарт первооткрывателя, и я с интересом осматривалась кругом.

Белые стены, зеркала, светильники, встроенные в потолок. Всё было направлено на то, чтобы максимально расширить пространство. Здесь пахло деревом и краской, в одном углу я обнаружила лён для холста. На столе у дальней стены в безупречном порядке были разложены тюбики с краской. Стики с акварелью нашлись в широкой палитре по номерам. Хотя я с трудом могла представить Мартина с акварелью, но краски точно были востребованы! А вот этюдник скучал в стороне. Корпус из тёмного дерева был украшен резными вензелями с вкраплением золота.

Картины в основном стояли на полу, «лицом» к стене. Отдельное место занимали материалы для подрамников. Было удивительно узнать, что Мартин мастерил их сам. А вот папка для набросков нашлась прямо на полу. В неё, в отличие от картин, я заглянуть не стеснялась, потому что художники имеют вредную привычку таким образом «записывать» свои мысли. А мысли, как известно, расскажут о человеке куда больше, нежели показательные экземпляры коллекции.

«Мысли» Мартина мне нравились. Их он традиционно зарисовывал углем. Росчерки были достаточно уверенные, шлифовка мягкая, тонкая. Чаще попадались пейзажи, но была и абстракция. Меньше оказалось портретов. Всего четыре. На двух из них незаслуженно, как я считаю, красовался Марк Анатольевич. Хотя на изображениях он очень обаятельно улыбался и в целом выглядел неплохо. На рисунках мужчина сидел в профиль, традиционно смотрел вдаль, но настроение… атмосфера в момент написания передавалась просто невероятно! Внезапно укололо лёгкое чувство зависти: написать мой портрет Мартин так и не предложил…

Я положила папку на место и всё же вернулась к картинам. Времени, чтобы их рассмотреть было недостаточно, но озаботило другое: моих работ среди них не было. Я окинула мастерскую сосредоточенным взглядом, и не обнаружила ни единого места для хранения.

– Интересно… – фыркнула я сама себе.

Чувство лёгкости вызвало желание сделать несколько танцевальных па и резво покружиться на месте. А остановиться заставили прозвучавшие аплодисменты. Череда вызывающе громких хлопков временно лишила ориентации, а, вскинув взгляд, в дверях я разглядела Марка… Анатольевича.

– А ты быстро освоилась, – приветливо улыбнулся он, но войти не спешил, так и мялся в проходе.

– И вам добрый день. А где Мартин? Я не могу его найти… – сделала я попытку сократить общение до минимума.

Марк скривил губы, приноравливаясь к ответу, разглядывал меня при этом пристально и с откровенным интересом.

– Мартин уехал, – наконец, доложил он и я опешила.

– Уехал? – глупо переспросила. – Но когда?

– Дня четыре назад… – сказал он навскидку и уставился на меня. – А ты неплохо выглядишь.