Вкус ледяного поцелуя

– Твое настроение с утра мне нравится больше.

– А мне меньше. Я вообще утро не люблю. Ничего хорошего в нем нет. Вставай, иди куда-то. То ли дело вечером, лег и уснул.

– Срочно выходи замуж за своего Колю. Твои мысли до добра не доведут. Чем дальше, тем глупее.

– Я не хочу за Колю, – огрызнулась я, – я за тебя хочу. Коля хороший человек, а тебе можно и помучиться.

– Премного благодарен. Интересно, а что ты на самом деле чувствуешь?

– Меня переполняет восторг с элементами слепого обожания.

– Слава богу, я боялся, вдруг что-нибудь серьезное.

– Нет, что ты.

– Слушай, будь счастливой назло мне. Роди детей, живи долго и вспоминай обо мне с веселой усмешкой.

– Подожди, запишу по пунктам.

– Что ты за человек, – сокрушенно покачал он головой и убрался с кухни. Ко мне тут же подошел Сашка. Влажные глаза его смотрели на меня с недовольством. – Вот только скажи, что я дура, и получишь по носу, – предупредила я.

Санаторий располагался в живописном месте. Мы свернули с шоссе и по узкой дорожке углубились в лес. Высокие сосны, слева березовая роща, сейчас в золотом уборе до того красива, что дух захватывало.

Мы подъехали к металлическим воротам, рядом виднелась деревянная будка. Лукьянов посигналил, но на наш призыв никто не откликнулся.

– Посиди, – сказал он, вышел, сделав несколько шагов, толкнул калитку слева от ворот. Она со скрипом открылась, Лукьянов прошел на территорию, заглянул в будку и сообщил: – Никого. На воротах замок. Отгони машину в сторонку, дальше пойдем пешком.

Я так и сделала. Лукьянов дождался, когда я пройду в калитку, и зашагал рядом. Впереди виднелось старинное здание, похоже, недавно отреставрированное.

– Неплохое местечко, – заметил Саша.

– Бывшая усадьба. Шереметьевых, кажется.

– Отдых в таком месте стоит денег. Или я не прав?

Я пожала плечами, прикидывая, сколько может стоить путевка сюда. Выходило, для инвалида дороговато, если, конечно, ее не отправили сюда бесплатно. Может, и такое бывает.

Мы поднялись по широким мраморным ступеням и оказались перед наполовину застекленной дверью. Она была заперта. Лукьянов постучал, стекло противно звякнуло, в недрах дома наметилось движение, и вскоре мы смогли лицезреть строгую даму в белом халате и накрахмаленном чепце, который придавал ей сходство с монахиней.

– Слушаю вас, – сказала она сурово. Я предъявила удостоверение и объяснила цель нашего визита. Суровости в голосе дамы прибавилось. – Вы, надеюсь, понимаете, что у нас живут люди, нуждающиеся в покое…

– А у нас четыре трупа, – обрадовал ее Лукьянов, широко улыбаясь.

Дама с сомнением покосилась на него и вздохнула:

– Хорошо. Идемте, я вас провожу.

Идти пришлось долго, один коридор сменял другой. Я подумала и шепнула Лукьянову:

– Они были чокнутые.