Вкус крови

Может быть… А в сумке у нее не было чего-то такого… Тампонов… Она обычно пользовалась «о-би».

– В сумке?

Сумки не было среди вещдоков!

– Так ведь она же была с сумкой. И ваши свидетели вроде подтвердили…удивился Костя.

– Спасибо, Константин. Вы мне очень помогли. Никогда еще Дмитрий не чувствовал себя таким идиотом! Ну разумеется, сумка! Где она? Почему фигурировал паспорт, а про сумку забыли? И старушка Савицкая говорила о сумке.

Возник вопрос, который должен был появиться гораздо раньше. Откуда у Сучкова и Аникиной паспорт Марины Сорокиной? И почему, если он действительно лежал под платформой или в кустах, он был совершенно сухим? Не расплылись чернила и не склеились страницы?

– Дмитрий Евгеньевич, какой ужас! Прямо не везет ладожцам! Игоря Власенко избили на рынке, Таню убили.

«Власенко накануне избили, но это не обеспечивает ему алиби?»

– А у кого это дело?

– Наверное, у Березина, если в ГУВД не передали…

– Катюша, вот какое дело, но это строго между нами. Ты давно не бывала в «Елах-палах»? Ресторан быстрого питания на площади у «Ладожской».

– Никогда не бывала.

– Вот и хорошо. А ты не хочешь посидеть там, пообедать? Должен же молодой следователь полноценно питаться…

– Там, наверно, дорого. Следователю, тем более молодому, не по карману.

– Вот тебе полтинник. Можешь истратить. Считай, что это задание.

– Какое-то оно странное…

– Ну попутно смотри, что там и как. Спроси, кстати, не ходит ли туда кто-нибудь из Ладожского отделения. И более конкретно – была ли там вчера Таня Михеева, и если была, то одна или с кем-то? Понятно?

Катя кивнула.

– Это твое официальное задание. Раз так, то, как ты понимаешь, будет и не вполне официальное. Надо разыскать уборщицу. Но в отделении не спрашивай – лучше среди вокзальных. Фамилия Аникина, зовут Ангелина Степановна.

Аникина медленно продвигалась по платформе с большим совком и веником.

– Ангелина Степановна…

Уборщица остановилась. Лицо вроде незнакомое, да и девка, а все одно мерещится, что из мен-товки.

– Я следователь Екатерина Калачева. Уборщица даже хмыкнула от удовольствия – не оттого, что Катя оказалась милиционершей, а потому что чутье не подвело.

– Вы нашли в свое время паспорт Марины Сорокиной, помните, убитой в электричке… Паспорт был в сумке?

– Ой, да чего-то я не очень помню. Ангелина Степановна валяла дурочку. Она прекрасно помнила о всех событиях того неприятного дня. Еще хуже пришлось потом, когда в отделении ее трясли на предмет того, где и при каких обстоятельствах был найден паспорт. Немедленно всплыли в памяти два крепыша."

"Как они потрепали тогда Гришку. Он цельную неделю стонал, жаловался на боли в боках и груди, – не иначе, ребро сломали.

– Так это вы у Григория Сучкова спрашивайте, у носильщика.