Вишня во льду

– Твой муж не может купить тебе дом в Италии? – спросил он чуть насмешливо, может быть, оттого, что сейчас немного сердился на себя.

– Нет. Не может. Точнее, не хочет. Чем он там будет заниматься, если единственное, что он умеет, – это делать деньги?

– Что ж, мечта – она на то и мечта, чтобы не осуществляться в ближайшем будущем, – утешающе, как ему казалось, сказал Дорошин. – Она как линия горизонта. Ты идешь за ней, а она все отдаляется и отдаляется. Или как механический заяц на собачьих бегах, которого все равно никогда не догнать, как бы быстро ты ни бежал. Ты знаешь, как-то давно мой дядя, тот самый, который оставил мне этот дом, сказал мне замечательную фразу: «Надо уметь отличать мечту от цели». По-моему, очень правильно, ты не находишь?

– Вот именно, – сказала Ксюша, улыбнулась, подошла к Дорошину и поцеловала его в висок. – Вот именно. И все-таки мне очень интересно знать, кто убил Бориса Петровича Грамазина.

* * *До Нового года оставалось чуть больше недели, и Дорошин вдруг подумал о том, что впервые в жизни не знает, как и с кем он будет его отмечать. В прошлом году он еще надеялся на то, что у них с женой все наладится, поэтому притащил домой огромную живую елку, которую выклянчил на посту у въезда в город у гаишников, бдительно борющихся с черными лесорубами и реквизирующими незаконно добытые елки.

Елка упиралась верхушкой в потолок, нахально раскинула мохнатые лапы вполовину комнаты, горделиво красовалась шишками и, когда оттаяла, одуряюще пахла хвоей, так что счастливый Дорошин неожиданно вспомнил детство, которое запретил себе вспоминать давным-давно."

"Он старательно украшал елку игрушками, которые покупал в детстве сыну, пыхтел от натуги, от усердия высунув язык, и ему казалось, что елка, как символ счастливой семейной жизни, станет тем самым талисманом, который поможет ему сохранить семью. Надежды не сбылись, загаданные под бой курантов желания не исполнились. Високосный год оказался щедр на потери и забрал у Дорошина семью, привычный жизненный уклад и дядю Колю. И вот теперь он подходил к концу, дотягивал до финиша, как внезапно охромевшая скаковая лошадь, уже не надеющаяся стать фаворитом гонки, но не сдавшаяся окончательно.

Дорошин на всякий случай позвонил сыну, хотя особых надежд не питал, и оказался прав. Сын сказал, что вместе со своей девушкой уезжает на базу отдыха, отмечать Новый год и кататься на лыжах и сноубордах.

– А мама? – осторожно спросил Дорошин.

– А что мама? Она к тете Нине идет в гости. Не одной же ей куковать, – беспечно отозвался молодой лоботряс. Ниной звали лучшую подругу бывшей жены, которую Дорошин терпеть не мог. Он искренне считал, что все бредовые мысли о его неверности были измышлениями Нины, которая была патологически завистливой и злобной.