Вишня во льду

Рано или поздно все тайное становится явным. Это аксиома.

– И тем не менее Грамазина убили. – Ксюша теперь выглядела усталой. – А это значит, что кто-то рассудил не как ты, а как я, и сделал все, чтобы его тайна не вышла наружу. И теперь те самые записи, которые вел Борис Петрович, оказались в руках убийцы. Где гарантия, что он не окажется шантажистом? Молчишь? Правильно, потому что тебе возразить нечего. Ты понимаешь, что я права.

– Может, ты и права, только мне непонятно, почему тебя это так волнует. О нашей с тобой связи Грамазин в свою тетрадку записать ничего не мог, потому что мы познакомились накануне его убийства, а встречаться стали и того позже. Так что ты уж совершенно точно можешь спать спокойно.

– Спокойно теперь может спать только Грамазин, – отрезала Ксюша, – потому что спокойно можно спать только вечным сном. Я – живой человек с присущими мне недостатками. Меня утешает только одно – Борис Петрович никогда не намекал, что знает про меня что-то особенное, а ты говоришь, что он всегда доводил это до сведения своих жертв. Так что будем надеяться, что я, с его точки зрения, оказалась неинтересным объектом для помещения в коллекцию.

– Тебя это огорчает? – засмеялся Дорошин.

– Нет. Радует, – совершенно серьезно сказала Ксюша. – У меня нет и не было мечты прославиться подобным образом.

– Кстати, а какая мечта у тебя есть? – неожиданно для самого себя спросил Дорошин. – Нет, правда, мне действительно интересно, чего бы ты хотела больше всего на свете. О чем ты мечтаешь перед тем, как заснуть?

– О том, чтобы жить в тепле, – быстро сказала она.

– В тепле? У тебя что, дома холодно?

– Нет. – Ксюша тоже рассмеялась, видимо над его недогадливостью. – Я имею в виду климат. Я с детства ненавижу зиму и все, что с ней связано. Морозы, снег, слякоть… Я бы очень хотела круглый год жить где-нибудь в Италии, например в Амальфи. Чтобы зима – это плюс восемь, а лето жаркое и сухое. И виноград, свисающий с крыши. И помидоры, которые пахнут солнцем, а не пластмассой. И рыба… Свежая, только что пойманная и сразу попавшая на рынок… И молоко не порошковое, а настоящее, жирное, которое скисает, если его на пару часов оставить на столе. Чтобы не нужно было носить тяжелую одежду, закрытую обувь… Чтобы кожа дышала… И утром, проснувшись, можно было не гадать, пасмурный сегодня день или все-таки солнечный, потому что солнце там почти круглый год.

Она раскраснелась, как человек, который действительно говорит о самом сокровенном желании. Дорошин чувствовал, что Ксюша совершенно искренна сейчас, что в эти минуты она настоящая. И внезапно пожалел, что не сможет быть тем мужчиной, который подарит ей ее мечту.