Вишня во льду

Дорошин понимал, что причина их необычной для современных девушек скромности – в традиционном воспитании. Ильдар Газаев был из Дагестана, и несмотря на то, что они с женой приехали в их город уже лет двадцать назад, национальные традиции блюли свято.

– Тяжело поначалу с погодками, наверное, было, – сказал Дорошин, которому хотелось выяснить, почему восточная красавица с редким в их широтах именем Альмагуль спрашивала про продажу картин. – У меня отец с дядькой были погодками, так бабушка в моем детстве частенько рассказывала, как она намучилась. Младшего грудью кормит, а старший сзади на диване прыгает, ее за шею руками обнимает, виснет, кричит… Одному спать пора, другой проснулся и по дому бегает, пятками топочет, и так круглый год. Это уж потом проще, когда они постарше. Да и то, как посмотреть. Мы вон с женой на второго ребенка так и не решились.

– Ну что вы, – Газаев даже руками замахал, – дети в доме – это же счастье, а не мучение. Мы с женой были готовы и пятерых вырастить, да вот не получилось. Две девочки есть, а сыновей нет. – В голосе его прозвучала горечь.

– У меня вот сын, но от таких красавиц-дочек, как у вас, я бы тоже не отказался, – засмеялся Дорошин. – Вот только не очень понятно, при чем тут лошадь.

– Альмагуль у нас конным спортом увлекается, – в голосе Газаева звучала неприкрытая гордость, – в конный клуб ходит заниматься и очень уж о своей лошадке мечтает. А при наших доходах лошадь ни купить, ни содержать невозможно. Мы ж люди простые, рабочие. Но мечтать-то не запретишь девчонке! Вот она все, что видит, и пытается оценить с точки зрения: хватило бы на лошадь или нет. Нынешняя молодежь об автомобилях мечтает больше, а наша вот о лошадях. Я, уж простите, рассказал дома, что у нас в музее картины пропали, вот она и спрашивает. Вы не подумайте ничего дурного, – голос Газаева вдруг зазвучал испуганно, – ни я, ни дочки мои к краже никакого отношения не имеем.

– Да ладно, это я просто так спросил. – Дорошин, чтобы не смущать семейство, взялся за ручку двери.

– Ну да, конечно, так я вам и поверил! На простого человека проще всего преступление повесить. Газаев кто? Рабочий, мастер молотка и отвертки. Обвинить легко, а вот как потом отмыться?! Не я это, вот честное слово – не я. Аллахом клянусь! Мне имена всех этих художников на слух звучат одинаково. Что Левитан, что Фальк, что Рерих. Я в них не разбираюсь совсем.

«И тем не менее, ты, дорогой Ильдар Гаджидович, фамилии художников называешь уверенно, без запинки. То ли просто наблатыкался за годы работы в галерее, то ли разбираешься в искусстве гораздо лучше, чем хочешь показать», – подумал про себя Дорошин и, попрощавшись, пошел вниз, в служебные помещения музея.