Вишня во льду

Бутерброды намазал, соусы для своего необыкновенного мяса приготовил, подарки упаковал и положил в пластмассовый короб, который отнес на улицу, под елку, сам надел новый свитер, привезенный пару лет назад из Греции, где они в последний раз отдыхали всей семьей. Свитер был ни разу не надеванный, потому что сначала жена его берегла для какого-то особого случая, а потом Дорошину стало не до свитера, который напоминал о жене. Сейчас он почему-то вспомнил об обновке из натурального хлопка, и свитер оказался как нельзя под стать новогоднему настроению.

Гостей он заметил на экране домофона и вышел встречать на улицу. Впереди шла Мария Викентьевна, сосредоточенно таща огромный поднос, накрытый полотенцем. Видимо, пироги. За ней шел пожилой мужчина, высокий, статный, сохранивший широкий разворот плеч, с непокрытой седой головой. Лихой чуб вздымался над перерезанным морщинами лбом. Федору Золотареву с годами удалось сохранить свою шевелюру, и выглядел он крайне импозантно, хотя при свете уличного фонаря Дорошин разглядел, что он очень стар.

– Виктор, – сказал он, протянув руку, и подивился крепкому, совсем не старческому пожатию.

– Федор Иванович. А что, верно мне тебя Ленка описала."

"– Дедушка, – воскликнула замыкавшая шествие Елена, – ну что такое, право слово, я же тебя просила!

– Ладно, душа моя, – проворчал старик, – не буду тебя смущать. Хотя способность вас, девиц, смущаться по поводу и без меня всегда смешила.

Слово «девица», обращенное к тридцатишестилетней Елене, Дорошина насмешило тоже. Видимо, в глазах деда она все еще была юной и неопытной девушкой, способной смущаться из-за пустяков. Сам-то он знал, что это не так, и она очень умная, выдержанная и умеющая за себя постоять особа.

– Проходите, пожалуйста, – сказал Виктор, пряча улыбку. – Что ж на пороге стоять?

– Елка красивая, – сообщила Елена в пространство. – Просто чудо, а не елка! Вот просто встречала бы Новый год на улице и на нее смотрела всю ночь.

– Мы обязательно выйдем на улицу, – пообещал Дорошин. – Я буду мясо жарить на углях, а вы – на елку смотреть.

– Обожаю мясо на углях, – восхитилась Елена. – Деда, помнишь ты всегда говорил, что во мне силен пещерный человек, оттого что я шашлык больше любой другой еды люблю?

– Угу, – откликнулся дед. – Но пока пойдем в дом, Мария Викентьевна уже устала пироги держать.

На входе в кухню-столовую их встречала встревоженная собака. Тревога ее была вызвана слишком большим количеством чужаков, вторгшихся на территорию, которую она уже надеялась считать своей. А вдруг им не понравится, что она лежит тут, сытая и разомлевшая от тепла? А вдруг ее снова выгонят на мороз, чтобы в комнате не воняло псиной?

– Боже мой. – Увидевшая собаку Елена остановилась как вкопанная.