Презумпция виновности

Время проверки не регра… это… не регламентируется… Я вообще могу вас на три часа задержать.

Дверца справа клацнула и отъехала в сторону.

– Мы долго здесь стоять будем? В чем проблема, офицер?

Водитель, хищно сощурившись, вдруг резко повернул голову в сторону города. Там, на горизонте, в самом конце длинной и белой дороги, показалась черная точка. Мужчина сыграл желваками и опустил голову. Покрутил ею, словно обдумывая что-то, и во время этого жеста еще раз оценил расположение на вышке второго милиционера.

– Значит, не продадите огнетушитель?

– Как? – Старлей вскинул руки и упер в бока – правая случайно опустилась на белую кобуру. – Как? – повторил он еще громче, заглушая шорох сползаемой с ее букли застежки.

– Скверно, – сказал водитель и вдруг оторвал взгляд от заледенелого асфальта и упер его в глаза офицера. – Очень скверно, полковник.

Правая пола пальто его выбросилась вперед, словно под натиском шквала ветра, из нее, взорвавшейся со звуком вскрываемого шампанского, вылетела кашемировая пыль, и сержант, увидев эту картину, в первую секунду не понял, что коллега его обречен.

Пуля, вылетев из ствола пистолета в кармане водителя, пробила подкладку, материю и с глухим стуком ударилась в ватную куртку офицера. Из отверстия в синей материи тотчас была выброшена, как гейзером, струя пыли, потом клок ваты, а после и кровь.

Шагнув назад, старлей стал негнущимися от болевого шока пальцами лапать кобуру, которую отечественный производитель сделал таким образом, чтобы достать быстро оружие не получалось даже в нормальных условиях, стал смотреть на водителя, уже подбирающего вынутый из кармана пистолет второй рукой… Нет, не изумленным взглядом. Взглядом сожаления, что не успел. Что не среагировал первым, хотя с самого начала разговора увидел, что правая пола пальто собеседника оттягивается сильнее, чем левая.

И черную шапочку одного из пассажиров через стекло давно заметил, и то, как за все время разговора ни один из них не поднял рук выше пояса. Это невозможно, чтобы за десять минут томительного ожидания в машине кто-то из двоих не почесал бы ухо, не ковырнул в носу или просто не потер бы глаз. Но они все время сидели и держали руки внизу, потому что в такие минуты, когда ты держишь оружие, а твоего приятеля прессует дебильный гаишник, чесать ухо или ковыряться в носу как-то не хочется.

А теперь он не успевал даже вынуть из упрямой кобуры пистолет. Да и что толку было его выдергивать, если после этого нужно будет и предохранитель снять, и патрон в ствол загнать… Он не успеет сделать и половины этого. Он не успевал даже додумать эту мысль до конца…"

"Перед глазами офицера в тот момент, когда он услышал с вышки короткую очередь, снова появилось оружие.