Ветреный

Мой кулак врезается в челюсть Антона прежде чем я что-то понимаю. Я бью его всего раз, но так, что он тут же оседает на пол и держится за разбитый нос, откуда хлещет кровь. Я перевожу взгляд на Ангелину, Ангелом называть ее теперь невыносимо, ловлю в ее взгляде страх. И она боится меня. Черт, смотрит как на прокаженного."

"Я усмехаюсь. Хочется врезать ее чертовому муженьку еще раз, сделать так, чтобы он испарился. Он и отец. Все же нормально было, она бы оттаяла, отошла, я даже план разработал.

Мне смешно с самого себя.

— Уходи, Ник. Игры закончены, — спокойно говорит Ангелина. — Уходи.

— Я же… — начинаю, но тут же замолкаю.

Что сказать? Влюбился? Надеялся, что у нас все будет нормально? Хотел быть рядом? Все лишнее теперь, она выбрала мужа. Я разворачиваюсь и решительными шагами иду на выход, вырываюсь, когда отец пытается меня остановить и сбегаю по лестнице вниз. Подальше от места, где раздробили, к хренам, мою душу.



Глава 32

Нам приносят пачку льда прямо в машину. После этого водитель заводит мотор и трогается, сворачивая с парковочного места. Антон злится и кривится от боли, когда я прикладываю пачку к его ране. Ник приложился со всей мощью, так что на лицо мужа даже смотреть больно. Успело опухнуть и налиться красками, Антон шипит на меня и вновь и вновь ругается матом, сплевывая раздражение.

— Сукин сын, — добавляет он, не в силах остановиться. — Богатенький ублюдок…

— Тут тебе повезло, Антон, — отзываюсь спокойным тоном.

— Что, блять?!

— Не будь он богатеньким, он бы не заплатил за меня так много. Ты же остался в выигрыше, тебе точно не на что жаловаться.

Он переводит на меня тяжелый взгляд и полыхает яркими искрами гнева. Мне плевать и я продолжаю смотреть в его плохие глаза, чувствуя, как в сердце расцветает самое настоящее безразличие. Мне казалось, я знала, что это такое и уже была знакома с ним, но нет. Именно сейчас я узнаю в деталях, каково быть отрешенной от всего и ощущать себя пустым сосудом. Антон может залить меня хоть злостью, хоть презрением до краев, мне без разницы.

Слова отца Ника вытравили последнее живое во мне.

— Я без тебя помню, сколько он заплатил, — хмыкает муж и бросает под ноги пачку льда.

— Тебе показалось мало? Зачем приехал?

— Соскучился, — он цедит сквозь зубы, распаляясь из-за моей неправильной реакции.

Не знаю, чего он ждал. Но он внимательно смотрит на меня и буквально рассматривает как что-то новое и непонятное. Пытается понять или найти знакомые черты, от которых можно оттолкнуться и собрать общую картину. Я же чуть отодвигаюсь от него, ведь больше ему не нужна моя помощь, и утыкаюсь плечом в спинку заднего сиденья.

— Я не узнаю тебя, Антон, — я первой говорю то, что крутится у него на языке.