Ветреный

Антон шагает за нами: мы приближаемсяу лифтам, после чего отец жмет кнопку нашего этажа и двигается к двери номера, где остановились мы с Ангелиной. Я без труда понимаю, что и отель, и номер пробивал не Антон, а именно папа.

— Дай ключ, — обращается ко мне. Я сомневаюсь, но в итоге таки тяну ему карту. — Стойте здесь, — он открывает дверь и идет внутрь, а я прислоняюсь плечом к стене и смотрю на Антона.

Затем прикрываю глаза и прислушиваюсь к тому, что происходит в номере. Я не могу ничего сделать, потому что отец решил по-своему. Это связывает руки и я жалею, что ввязался в дерьмо под названием “бизнес”. Пошел сначала из-за нее, а потом ради нее, чтобы увидеть, каково ей с ним, каково с мужчиной, который бьет ее.

Ей никак.

Я вижу это по тому, какая она со мной. Отрешенная, но спокойная, не вздрагивает, когда я прикасаюсь к ней, не дрожит от страха, когда я рядом. Вся ее реакция на меня написана на лице: желание, восхищение, сомнение. Я знаю каждую из них, умею читать их по ее лицу, но иногда не знаю, как реагировать на поступки. Женщине ведь свойственно быть загадкой, верно? Она для меня не просто загадка. Она огромная тайна, которую хочется разгадывать раз за разом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наконец, двери открываются и в коридор выходит отец. Я все так же расслабленно жмусь к стене и сжимаю руки в кулаки, чтобы снять напряжение. Зато Антошка сразу же заискивается, даже улыбаться начинает по-другому.

Следом за отцом выходит Ангелина. В ее руках маленькая сумочка, с которой она приехала, а в глазах уже не отрешенность, там… ничего. Они пустые и как будто неживые. Она выходит из отеля и подходит к Антону, встает рядом с ним и немного улыбается этому удоду.

— Что происходит? — я делаю шаг вперед, но отец меня останавливает.

— Нажми на тормоза, сынок, — спокойно говорит он. — Женщина возвращается к мужу.

— Хрена с два, — я сбрасываю руки отца со своего тела, делаю пару шагов к Ангелу и замираю на полпути.

— Я возвращаюсь к мужу, Никита, — спокойно говорит она. — Сделка аннулирована, мне больше незачем находиться здесь.

Я пытаюсь прочесть в ее глазах мольбу о спасении, нежелание идти с ним… к нему. Бесконечно долгие минуты смотрю в ее лицо и читаю эмоции, но их нет. Она спокойна, даже как будто неживая, смотрит холодно, а затем хватает Антошку за локоть и прижимается к нему.

Отец уводит меня, хватает за руку и тянет к лифтам. И я иду. Да, черт возьми, иду, не видя ничего вокруг. На полпути останавливаюсь и вырываю руку из его захвата, делаю пару шагов назад, а затем разворачиваюсь и решительно иду в сторону идеальной, блять, пары.