Ветреный

— А ты? — мне кажется, что Ник излишне самоуверен для простого, пусть и популярного диджея.

— С диджеем, который должен нажимать на свои кнопочки. Вон там, — Антон указывает рукой на пульт, где стоит совсем другой парень.

— Я бы ни был так уверен, — спокойно говорит Ник.

— Иди работай, парень, — Антон, кажется, теряет к нему интерес и говорит уже мне: — Поехали домой.

Я не знаю почему он так реагирует на незнакомого парня и какого мы так быстро собираемся домой. А еще умоляюще смотрю на Ника, который тут же дергается в нашу сторону. Я не хочу сцен, хотя не надеюсь, что он послушается. Но он ничего не делает. Смотрит на нас, а затем уходит в сторону аппаратуры.

Антон ведет меня к выходу, но быстро уйти не получается. Нас останавливают его партнеры, они еще о чем-то говорят, а я смотрю в сторону диджейской установки и вижу, что парни тоже собираются. Это плохо. Очень плохо. Как бы они не сцепились на улице.

Но мои опасения напрасны. Мы выходим чуть позже них, и на улице никого нет. Я спокойно сажусь на заднее сиденье и жду Антона. Он прощается с хозяином вечеринки и садится в машину.

— Геля, вперед.

— Что?

— Сядь вперед, Геля.

Я решаю не спорить. Вылезаю из машины и пересаживаюсь на переднее сиденье. Антон заводит машину, и мы трогаемся с места. Всю дорогу стараюсь даже не смотреть в его сторону. Но чем ближе мы подъезжаем к дому и чем быстрее алкоголь выветривается из организма, тем больше я понимаю, что натворила.

Тоша? Я назвала Антона Тошей? И непременно со стервозными нотками. Я знаю, что это не сойдет мне с рук. Перевожу взгляд на мужа и вздрагиваю.

Он смотрит на дорогу с таким выражением, будто едет по меньшей мере на убийство. Антон чертовски зол и заведен, и расплачиваться за это точно придется мне.

— Какого хрена ты устроила, Ангелина? — он сжимает руль руками до белых костяшек, вводя меня в ступор.

Я и раньше выводила его из себя, но чтобы настолько. Внезапно вспоминаю то, что случилось три года назад. Тогда он избил меня за подозрение в измене. Просто отыгрался, как на боксерской груше, потому что ему скинули фотки. Я тогда даже подала на развод, правда, неудачно.

Антон бегал с цветами, просил прощения и сказал, что больше никогда и ни за что. А когда я сказала, что не прощу его — пригрозил. Сказал, что сравняет мою семью с землей и отберет каждого, кто мне дорог. Их было слишком много, чтобы рисковать, и я осталась.

И вот сейчас мне так же страшно, потому что он, кажется, еще злее.

Я молчу, а он часто дышит. У дома не спешу выходить из машины, но Антон буквально выволакивает меня. Открывает дверцу и грубо хватает за руку чуть выше локтя. Я на высоких каблуках, поэтому едва успеваю волочить ноги, а ближе к воротам падаю, но он тут же поднимает меня и втягивает за высокую ограду.