Лихо ветреное

 — Может быть, ты кому-то другому хотел позвонить, но ошибся номером? Мне так поздно звонить нельзя. Я очень рано встаю, так что уже легла спать.

— Спать?! — еще больше удивился Эдик. И чего это он всему удивляется? — Как это — спать? Еще и двенадцати нет! Кто же в такое время ложится? Я, например, на съемках вообще до двенадцати занят. Пока до дому доберешься — еще часа полтора. Москва все-таки, пробки, расстояния… Так что иногда спать ложусь не раньше двух. А на следующий день к четырем — опять на съемки. Представляешь?

— Бедненький, — с горячим сочувствием сказала Зоя, аккуратно положила трубку и вынула вилку из розетки.

Федор, хмуро слушавший ее недолгий разговор, молча кивнул и пошел в свою комнату — включать параллельный телефон и убавлять громкость до ночного голоса.

— Гадость гадкая, — шепотом сказала Зоя выключенному телефону и даже замахнулась на него кулаком. — Подонок. Тварь. Ублюдок. Мулат вонючий.

Постояла в коридоре, подышала медленно, подождала, пока в голове не прояснилось, и пошла взглянуть на девочек. «Что это вы, мамочка, в ребеночка вцепились? Это вам не спасательный круг!» Нет уж, Елена Васильевна, вот уж тут вы как раз не правы. Еще какой спасательный, даже спасительный — спасительный мячик по имени Манька и спасительная соломинка по имени Аленушка. Не говоря уж о мальчиках. У нее целая команда спасателей, да еще Серые, да еще Елена Васильевна, да еще дядя Миша… Нет, Эдик, ты об эту стену лоб расшибешь, так что лучше очень-то не разбегайся."

"Манька спала, извернувшись иероглифом, смятая простыня комом торчала у стенки. Аленка спала по стойке «смирно», как привыкла еще в больнице и до сих пор не отвыкла. Простынка аккуратно натянута до ключиц. Солнышко Аленушка, как бы тебя научить баловаться, с топотом носиться по коридору, стучать ложкой по столу и ябедничать на Сережу? Ну, ничего, потихоньку, постепенно, ты у меня и хохотать будешь, и орать, и капризничать… Надо бы опять ее в санаторий, в сосновый бор, в озоновый дух, хотя бы на пару недель. Может быть, Федора с Аленкой отправить? Ему тоже не помешали бы сосновый бор и озоновый дух. Тогда как быть с Манькой? Опять на шее Серых повиснуть? Невозможно. Она и так уже в неоплатном долгу. И когда-то поклялась себе, что справится сама, и все долги отдаст, и дети ни в чем не будут нуждаться, и даже будущее она им обеспечит. В меру сил. А сил у нее — немерено. Так что в санаторий с Аленкой поедет Федор, а за Манькой пока приглядит Елена Васильевна, она с этим чудовищем умеет управляться, с трех месяцев управляется, уже, значит, больше четырех лет…

Уже четыре с половиной года прошло! Или только четыре с половиной? Иногда кажется, что прошло как минимум полжизни. Иногда — что все случилось на прошлой неделе. Она давно запретила себе вспоминать.