Ветер в кронах

Катя же принялась дальше читать состав и рекомендации по кормлению, в уме прикидывая, относятся ли лабрадоры к крупным породам и на сколько должно хватить Гастону такого мизерного количества. На женщину Катя подняла глаза, когда поняла, что мятая пятитысячная бумажка так и лежит невостребованная.

— Сдачи нет, — пояснила своё полное равнодушие к Катиным кровным эта неревностная служительница культа Гермеса. Если только Катя не напутала имя бога торговли.

— А если я два возьму?

— А если я ещё что-нибудь куплю?

— Нет у меня с утра в кассе таких денег, — вздохнула женщина осуждающе.

— Ну, возьмите тогда так. Я потом за сдачей зайду, — слегка растерялась Катя, уже откровенно сомневаясь, не зря ли она сюда зашла. Неделю ей удавалось избегать эти "Подсолнухи". И она всерьёз задумалась, а не рвануть ли ей в Острогорск в полюбившийся супермаркет.

— Не положено. Буду я за вашими деньгами ещё следить, — и рука этой бабищи за прилавком потянулась к пакету. А перед глазами у Кати стояли грустные бусинки голодных глаз щенка, потому она тоже вцепилась в упаковку, не желая с ней расставаться.

— А сколько он стоит?

Катя, сражаясь за мешок, одновременно пыталась сообразить, наскребёт ли она дома нужную сумму без сдачи, и вспомнить расписание автобусов, если всё же проиграет в этой неравной борьбе.

— Давайте я оплачу, — неожиданно прозвучал мужской голос у неё за спиной.

И то, как просветлело опухшее лицо продавщицы, растворило Катины сомнения, как солнце утренний туман. Это был ОН, тот, имя которого девушка не знала.

— Привет, — улыбнулся парень Кате и этой тётке, с щербиной от семечек между передних зубов, улыбнулся тоже. — Людмила, здравствуйте! Мне пакет молока, две "Майских" булочки, этот корм и бутылку воды.

Его мускулистое плечо находилось так близко — Катя боролась с искушением прислониться к нему щекой, делая вид, что увлечена составом отвоёванного корма.

— Андрей, молоко вчерашнее, — прокричала ему от полки с хлебом продавщица. И парень кивнул на её вопросительный взгляд.

Желание Кати прикоснуться к его загорелой гладкой коже губами стало просто патологическим. "Андрей", — прикрыла она глаза и вздохнула.

— Держи! — протянул ей парень так и лежащую одиноко купюру.

— Спасибо большое! Я верну, — больше всего это было похоже на блеяние. Особенно «йаааа» прозвучало высоко и фальшиво.

— А я не знал, какой бы повод придумать, чтобы зайти, — ответил Андрей, забирая сдачу. И Катя спиной почувствовала презрительный взгляд продавщицы.

— Ещё один ходок, — хмыкнула она там себе под нос. Катя обернулась, но названная Людмилой уже пошла в направлении подсобки.

Трудно сказать, расслышал ли парень её слова, и о чём подумал — когда они вышли на улицу, вид у него был совершенно безмятежный.