Ветер в кронах

И то, что приехал именно Глеб, для неё вдруг всё расставило по своим местам.

Время словно замерло для Кати, когда Глеб вышел из машины и, как в замедленной съёмке, преодолел эти несколько шагов, что их разделяли.

А потом ни слова не говоря, прижал Катю к себе. Порывисто, обречённо, крепко.

Словно долго искал и, наконец, нашёл. А, может, просто не хотел её отпускать?

Судя по тому, как притихла очередь, мэра Острогорска узнали многие. Но ему явно было наплевать. Он вдохнул её запах, потом мучительно медленно выдохнул и, обхватив Катю за плечи, чуть отодвинул, внимательно всматриваясь в её лицо.

И такая простая истина открылась Кате неожиданно, словно в тёмной комнате вдруг включили свет.

«Я же люблю его! — всматривалась в лицо Глеба Катя. — Его одного».

Больше месяца она сопротивлялась. Отвергала очевидное, убегала от неизбежного, боролась с непреодолимым. Хватило единственного взгляда понять, как бесконечно он ей дорог. Как любит она в нём всё. Каждый упрямый волосок его щетины, каждую веснушку, изгиб бровей, движение ресниц. Его глаза цвета мха, с золотистыми лучиками у зрачка. И особенно его губы, дрогнувшие, чтобы сказать ей:

— Прости меня. Пожалуйста, прости меня.

— Тебе не за что извиняться, — смотрела Катя на его сухие губы, не отрываясь.

— Есть, — он снял с себя ключ и повесил Кате на шею. Обхватил руками её лицо и прижался губами ко лбу.

— Я простила, Глеб. Простила. Навсегда.

Он больше ничего не сказал. Самый пронзительный, самый последний, самый короткий его поцелуй обжёг Катины губы.

Глеб сам прервал его. В последний раз крепко-крепко прижал её к себе. И в последний раз отпустил.

Куда успела исчезнуть очередь?

Сквозь пелену слёз Катя видела — водитель ждёт её одну. Подчиняясь лишь его укоризненному взгляду, она преодолела эти несколько шагов до автобуса.

Запрыгнула на подножку. Не оборачиваясь, ни на кого не глядя, дошла до пустого места и сползла по спинке сиденья как можно ниже, лишь бы только не видеть в стекло одиноко стоящего на улице Глеба.

Двери зашипели, закрываясь. Автобус качнулся и мягко тронулся.

«Ну, вот и всё!» — Катя закрыла глаза и давилась слезами, прижимая к губам ключ. Ключ, что ещё хранил тепло его тела. Ключ, на котором было выбито «Люблю».

Как в бездонную пропасть падая в своё отчаяние, Катя не сразу поняла, что произошло.

Автобус резко остановился, пассажиры забеспокоились, выглядывая из-за спинок сидений. И когда двери снова зашипели, стали возмущаться незапланированной остановке.

— Простите! Извините, — мэр Острогорска ослепительно улыбался, двигаясь боком по проходу и поминутно кланяясь в разные стороны, как популярный актёр. — Я вас долго не задержу.

— Пошли, — протянул он Кате руку. — Я сам отвезу тебя в аэропорт.