Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Ты, случайно, не заметил, сколько лебедей было на пруду?

– Представь себе, заметил! Они перли клином, впереди самый здоровый, и за ним еще пятеро, только Питер налетел на седьмого, почти такого же кабана, как вожак. Этот был чуть в стороне от стаи.

– Мне тоже так показалось, но лебедей в Васспарде шесть, а Габриэла… ненавижу это имя!

– Ну и к Змею его! Пусть будет… – Как же эту кормилицу утиную назвать? О! – Девица с корзинкой! Матери как-то презентовали такую статуэтку, потом ее Ли младшему Манрику подкинул. Когда из своих комнат во дворце уходил.

– Наша девица с корзинкой уверена, что Питер просто споткнулся.

– Лебедь это был! Здоровенный, и клюв с желтой нашлепкой. У нас, то есть в Савиньяке, они все же поменьше.

– И куда в таком случае он девался?

– Может, улетел?

– Чужака бы не приняли в стаю.

– Точно?

– Да, я успел перечесть описание лебединых повадок. Наши птицы в самом деле устремились к девице с корзинкой, а Питер в самом деле от них шарахнулся, но седьмого лебедя, на которого он налетел, не было. Вернее, это был я."

"– Ты еще и раздвоился? – Лебедь был! Но тогда почему его не видела Габриэла? – Это как-то слишком… Даже для Заразы.

– Позволь все же мне договорить, для меня очень важно, чтобы ты понял или хотя бы запомнил. Мне стало скверно сразу же по приезде, но до ловушки с арбалетом я винил в этом Васспард и лишь силился понять, когда же его затопило ненавистью. Скорее всего, это случилось, когда сюда привезли Габриэлу и она узнала о казни мужа. Тогда я был младше Питера, вот мне и стало казаться, что здесь так было всегда. Арно, я не представлял, что может быть иначе, пока не вырвался отсюда, и ошибочно связал это ощущение с местом, а не с собственной кровью.

– Думаешь, здесь было что-то вроде того, что Ли устроил?

– Не совсем. Твой брат истекал кровью, и мы все, так или иначе, думали именно о нем, хоть и не понимали причины. В Васспарде кровь, то есть кровь Приддов, до Юстиниана не проливали, а я все равно чувствовал нечто давящее и опасное. Сейчас это ощущение повторилось. Обознаться я не мог, подобную тягостную, изматывающую безнадежность мне доводилось испытывать лишь в обществе Габриэлы. Она была моей сестрой и желала мне смерти, остается предположить, что я так чувствую родную и при этом злоумышляющую против меня кровь.

– И ты предположил?

– Да, но в Васспарде, считая семейство управляющего, находилось больше десятка моих родичей. Я перебрал их всех, стараясь рассуждать логически. Дамы, по крайней мере эти, не справятся с арбалетом, Лукас не способен лазить по окнам, Альбрехта с его домочадцами Питер бы покрывать не стал, а одиннадцатилетний убийца… Это казалось немыслимым, хотя сейчас я понимаю, что сам в этом возрасте вполне мог убить, пусть и по другим мотивам.