Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Зловредную мармалюцу исхитрились вернуть породившему ее болоту, после чего затеяли разухабистую попойку. А что? Выжили же!

– Если ты что-то из этого выудишь, можешь пожать руку Ли, – виконт тоскливо глянул на торчащее из корзины бутылочное горлышко и решительно вгрызся в яблоко, к счастью, сочное. – Братец после Гизеллы дня три заставлял меня вспоминать эту прелесть.

– Неужели граф Савиньяк не знал сакацкой легенды?

– Да все он знает, но это же Ли! И потом, меня этой Аполкой пугали позже, чем старших. Кстати, тебя-то я напугал?

– Еще не знаю. – Валентин тоже взял яблоко, но положил его перед собой, словно кинжал или пистолет. – Тебе не приходило в голову, что Питера убил я?

– Лукасу пришло. На прощание.

– Лукас мне не интересен. Тебе приходило или нет?

– Ну… Сам ты его вытаскивать не полез, но и Клауса не удерживал.

– Сперва удерживал, потом ты бросился за Лукасом, и я отвлекся на вас. Ты так и не ответил.

– Как на меня… – Вот ведь пристал! – Ты от Рокэ набрался. Он всем дает шанс, но только один. Питеру за два убийства, по сути, ничего не было, он и вообразил, что может всю жизнь выкобениваться. Повыкобенивался. Трудно было его не спасать?

– Нет. – Валентин повернул фамильное кольцо, будто красно-лиловый глаз открылся. – Трудно было убивать, но оставить в живых этого… члена нашей фамилии я не мог, некоторые подонки дорого обходятся не только их семьям. Мне кажется, регент и граф Савиньяк меня не осудят, но мне очень важно понимание твое и маршала Ариго. Ему я, к сожалению, ничего не могу рассказать из-за Ирэны, значит, решать тебе. Или ты принимаешь меня таким, каким я стал, то есть братоубийцей. Или отвергаешь.

– Слушай… – Такие разговорчики на трезвую башку? Да проще ло-кагет выучить! – Может, хватит на сегодня Дидериха?

– Это отнюдь не Дидерих и даже не Лахуза. – Валентин неторопливо поправил замерцавшую свечу, и по стене проползло что-то вроде тени от полупаука. – Я все же займу твое внимание на полчаса или около того. Выдержишь?

– Куда я денусь, разве что выходец заявится. – А хорошо бы! Против эсперы нечисть не сдюжит, зато отвлечет и докажет, что такое только топить! – Подожди-ка.

У балюстрады виконт оказался одним прыжком, он почти не сомневался, что все в порядке, и не ошибся: Питер смирно лежал на своих носилках среди свечей и сосновых веток и вставать не собирался. На всякий случай виконт снял с шеи эсперу, после чего посмотрел вниз еще раз. Там ничего не изменилось: мерцали свечи, темнела хвоя, смутным пятном белело лицо.

– Гизелла была шустрее, – сообщил Арно победившему свечи другу. – Я готов тебя выдерживать, давай.

– Спасибо.