Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Пришло время подачек, а люди занимаются не пойми чем? Значит, их нужно поторопить! Внушительная белая птица заорала и двинулась навстречу, как ей думалось, обеду, что послужило сигналом для более мелких собратьев. Они тоже хотели есть, а тут как раз появился кормилец со знакомой корзинкой.

Лебединый клин, сварливо подтявкивая – не видя, впору принять за лисиц, – торопился к доброй Габриэле, но на его пути размахивал руками граф Гирке. Сворачивать разогнавшиеся нахлебники не собирались, это мальчишка, почуяв за спиной движение, не глядя отшагнул в сторону, давая дорогу вожаку… И врезался в следующего лебедя, тоже немаленького. Невольная жертва вскинулась, бурно забив снежными крыльями, Питер с воплем отпрянул, и ровный белый «пол» под его ногами треснул. Тускло и зло блеснула голодная зимняя вода. Дождалась.

7Мальчишка уходит под воду, всплывает, хватаясь за лед, орут и визжат какие-то дуры… Проклятье, эту шубу пока сбросишь! И алебарды далеко, а…

– Арно, стой. Спасибо, но не надо.

– Ты… что?!

– Брат Габриэлы для нашего семейства и Талига – это слишком.

Мать сжимает локоть, но дело не в ней… Валентин?! Он же не здесь! Да, вот же он, на берегу с Клаусом, как стоял, так и стоит, а Питер тонуть не хочет, в самом деле не хочет… Лед расползается, крошится, но подползти можно!

– Тонет, тонет!

– Сделайте же что-нибудь… Мужчины!"

"Лед больше не трескается, держит вцепившегося в кромку Питера, до которого полсотни шагов, не больше.

– Лукас! Лукас, куда?!

Этого еще не хватало! Старый дурень ближе всех к полынье, он переходит на бег, и ему пока везет. То ли лед с этой стороны крепче, то ли еще что, но двадцать шагов до цели, пятнадцать, и все будет в порядке.

– Граф Альт-Гирке, стойте! Ни с места!

– Назад, ключ! Ключ…

Отрешенное лицо Валентина, словно он что-то слышит, не эти вопли, нет… Темная пелена перед глазами, какие-то блики, рев водопада, это-то откуда?

Шарахаются в стороны треклятые лебеди, что-то быстро шепчет мать, тяжело топая, упорно мчится к барахтающемуся на краю льда и смерти мальчишке старик.

– Лукас!.. Во имя Создателя, осторожней!

– Граф, стойте, да стойте же!

Треск. Звучный, будто доску переламывают, нога в меховом сапоге уходит в плюнувшую водой щель, старик словно налетает на невидимый столб, вздрагивает и валится вперед, проламывая телом лед.

– Ну вот куда ж ты… Ах ты ж кляча…

– Лукас!!!

Мать повисает на рванувшейся к беде старушке, сбоку Маргариту-Констанцию хватает Гертруда. Граф не выберется, куда ему…

– Лукас!!! Пустите меня… К нему… Вместе!.. С ним…

Оглянуться, поймать взгляд матери, отшвырнуть загодя расстегнутую шубу. Знать бы, где тут крепче… Сначала по следам Лукаса, а дальше-то как? Ползком! Галдят утки, ревет непонятный водопад, под руками лед, отчего-то жгучий.