Пропавшие без вести

При этом Балашов силился представить себе эту обстановку как наиболее выгодную и удачную, пытаясь использовать для успеха то, что, казалось на первый взгляд, должно принести лишь неудачу и проигрыш. Такую позицию в жизни всегда создавал его упорный и оптимистический склад.

А между тем из тылов армии тоже сообщили невеселые новости: авиация сожгла бензосклад, уничтожила один из продовольственных складов. Начсанарм пришел кБалашову сам, с сообщением, что разбомбили эвакогоспиталь.

Продержаться бы, продержаться бы до ночи! Только об этом и думали все. Ох как нужна была всем передышка! Как всем желанна была эта ночь!.. Ночью немцы не атакуют. Тогда придет время смены позиций, эвакуации раненых, которые, мучаясь и умирая в блиндажах и тут же, в окопах, невольно наводят уныние на бойцов. Ночью можно будет подтянуть резервы, вывести ослабленные и усталые подразделения во второй эшелон, ночью — отдых измученным атаками бойцам и горячая пища. Конечно, в бою ощущали не голод, а утомление, о голоде забывали. Но усталость была страшнее голода. Вот сейчас бы упасть тут, в окопе, и на пять минут заснуть!.. Но враг казался неутомимым. Автоматчики-гитлеровцы лезли вперед в полный рост.

Бурнин вышел из блиндажа на несколько минут на узел связи. Он с радостью обнаружил, что сумерки начали надвигаться, гул фронта однако же не затихал. На вечереющем небе в тяжелых, клубящихся облаках уже обозначились дрожащие отсветы поминутных взрывов по всей западной стороне небосклона.

Была пора составлять вечернюю сводку для штаба фронта.

«Нет, все-таки хорошо продержались день! — подумал он. — Армия поддержала свою честь, не сдвинулась…»

— Если бы еще поскорее Ивакин прибыл к Ермишину! — проворчал Балашов.

— А где дивкомиссар? — спросил Бурнин.

— Сообщил, что выехал от Мушегянца. Там пока все утихло. Он направился на КП к Ермишину. Подождите писать сводку. Подготовьте пока приказ: за ночь первую линию окопов оставить.

«Первую линию окопов оставить», — записал Бурнин. Это была смена позиций, но еще не отход, не отступление! Это был лишь маневр, облегчающий обстановку для обороны и ставящий противника в более сложное положение.

Балашов диктовал сухо, сжато, уверенно. Все было продумано. Надо было спланировать ночь, чтобы легче было назавтра.

— «Установить противотанковые и противопехотные мины на брустверах оставленных окопов. Скрытно отойти во вторую линию, укрепив заграждения всех ходов. Закрыть ходы сообщения между первой и второй линиями окопов. Бдительно освещать ракетами ничейную зону всю ночь, — диктовал Балашов, а Бурнин прикидывал, как лично он должен помочь в осуществлении этого приказа. — Выслать разведку, установить участки скопления танков противника, — продалжал Балашов.