Пропавшие без вести

Только об этом! Ты понимаешь? — спросила она опять, положив свою руку ему на лоб.

— Так вот, ты попробуй себе представить, что бывают на свете трагические ошибки, недоразумения, наконец, умышленная клевета, против которой человек не всегда может сразу найти аргументы… Ведь ты же не изменишь комсомолу и коммунизму из-за того, что с отцом случилось несчастье? А если не веришь отцу, то должен поступить так, как Гусев.

Ксения Владимировна показала Ивану газету, где лейтенант-комсомолец Аркадий Гусев отрекался от своего отца, объявленного врагом народа, и заявлял, что не хочет иметь с отцом ничего общего.

Гусевы жили с ними в одном доме, и Аркадий учился в одной школе с Иваном, но был года на три постарше. Он окончил школу два года назад и уехал куда-то в военном училище.

Прочтя имена их отцов, стоявшие рядом в том роковом номере газеты, Иван не раз представлял себе убитого горем Аркадия.

Оказалось, что здесь было что-то совсем иное…

— Значит, он своему отцу не верит, — растерянно глядя на подпись Аркадия под коротким и решительным заявлением, прошептал Иван. — Но ведь я своему-то верю! В том-то и дело! Значит, я… значит, я не могу поверить… другим…

— А если «другие» ошиблись, например доверясь каким-то ложным уликам?! Ведь в самом деле — врагов у нашей страны и партии оказалось так много! Следствие будет идти своим чередом, и правда в конце концов, рано ли, поздно ли, все равно будет доказана, — собрав все свое мужество, говорила Ксения Владимировна. — Мне Петр так же близок, как и тебе. Он мне муж, — призналась она Ивану.

— Я понял давно, — сказал он.

— А ты стал мне сыном на много лет раньше.

Иван взял ее руку, поцеловал и молча заплакал.

— Мне нужно не меньше сил, чем тебе, чтобы вынести это, — продолжала она, — но я хожу в школу, даю уроки. А тебе… тебе надо учиться. Нашей стране и партии нужны грамотные и честные люди…

Иван согласился ходить в школу. Напряженность учебных занятий в десятом классе отвлекала его. Он работал упорно и сдал все экзамены. Но идти в институт решительно отказался.

— Поднимутся разговоры о репрессированном отце, а я не могу. Для меня это очень не просто, — сказал он Зине, когда она стала ему возражать. — Ты меня не поймешь: твой отец геройски погиб, а моего считают врагом… И, кроме того, что же мать, должна нас двоих на шее тащить?! Мне время работать!

— Странно ты говоришь — «на шее»! Она же тебя своим сыном считает. Ты разве не понимаешь! — спорила Зина.

— Все понимаю не хуже тебя. И все-таки я пойду на работу.

— Без специальности?!

— Специальность дается не только в вузах!

Ни Ксения Владимировна, ни Зина ни в чем его убедить не смогли.