Пропавшие без вести

Только тут Иван неожиданно понял, что это арест.

— Что бы там ни было, знай, что твой отец ни в чем не виновен перед партией и советским народом, — взволнованно сказал Петр Николаевич, обняв на прощание сына. — Тут какое-то недоразумение.

— Да что ты, папа! Как ты можешь подумать?! Я же знаю! — воскликнул Иван…

…Он даже не запер дверь за ушедшими. Как опустился в кресло у письменного стола, так и сидел до утра, глядя без смысла на одну и ту же страницу открытой книги, от которой, по-видимому, оторвался отец, когда пришли его арестовывать. На своей щеке Иван все еще чувствовал прикосновение жесткого ворса отцовской шинели.

— Как все просто и быстро! Быстро и просто! — растерянно произнес Иван, опускаясь в отцовское рабочее кресло.

Иван так и сидел и вспоминал то лето на Волге, когда он единственный раз жил настолько безраздельно с отцом, что даже не сошелся с другими подростками. Он вспомнил лодку и шляпы «робинзонки», костры, которые вечерами они разжигали на берегу, когда впервые Иван почуял и оценил природу, волжскую ширь и покрытые лесом гористые берега, по которым они так мало успели вдвоем побродить…

Да, в сущности, и стихи Иван полюбил и почувствовал с этого лета, может быть, потому, что услышал их от отца, который как-то, совсем неожиданно для Ивана, прочитал наизусть «Медного всадника», в другой раз — почти всего «Евгения Онегина»; оказалось, что он помнит многие стихотворения Лермонтова, Некрасова и даже по-немецки стихи Гейне. А может быть, еще потому полюбились Ивану стихи, что они там сливались с природой и потому звучали полней и сильнее…

«Но что же такое случилось? Как и кому пришла нелепая мысль, что отец может быть хоть в чем-то виновен перед советской властью?!» — возвращался Иван к вопросу. И он вспомнил разговор об ордене Ленина, полученном отцом несколько месяцев назад.

— Папа, за что у тебя этот орден? — спросил он тогда.

— «За важный научный вклад в повышение обороноспособности СССР». Так сформулировал Президиум ВЦИК, — ответил отец

— Ты сумел раздобыть фашистский военный секрет?

— Я неплохо решил одно уравнение с многим и неизвестными, — шутливо ответил отец. — Но говорить об этом не следует ни в школе, ни дома, нигде и ни с кем, — неожиданно строго добавил отец. — Ты понял?

«Да, так в чем же его могли заподозрить?» Ответа не было. И быть его не могло: Иван же знал, что отец ни в чем не виновен…

«Ни в чем… ни в чем… ни в чем… ни в чем…» — повторяли всю ночь часы.

Даже гулкий бой кулаком в широкий медный поднос, которым Зина звала Петра Николаевича и Ивана к завтраку, не встряхнул Ивана.

весело выкрикнула Зинушка и распахнула дверь.

Иван молча взглянул на нее невидящими, пустыми глазами и не шевельнулся. Вид его был равнодушный и мертвый.