Пропавшие без вести

— …по вашему приказанию явился! — отрапортовал он по форме.

Сталин встал от стола навстречу и протянул ему руку.

— Здравствуйте, Петр Николаевич, — сказал, как знакомому.

Только тут Балашов заметил, что в кабинете был еще один человек. Он узнал его скорее по пенсне, чем в лицо. Это был Берия.

Берия тоже поднялся, подал руку.

— Садитесь. Вы, говорят, на нас обижаетесь? — спросил Сталин.

— Я себя обиженным не считаю, Иосиф Виссарионович, тем более что источники клеветы, которая временно лишила меня доверия партии и правительства, для меня разъяснились, — сказал Балашов, почти оправившись от волнения. — Бывает, с одной стороны, клевета, наветы врагов, а с другой — ошибки…

— Однако в Советском государстве клевета всегда будет раскрыта и виновные понесут справедливое наказание! — раздраженно, даже со злостью, прервал Сталин. — Коммунистическая партия и советская власть, в конечном счете, всегда справедливы.

— Со своей стороны могу подтвердить, — сказал Берия, — генерал Балашов не проявил своей личной обиды. Находясь в заключении, генерал Балашов продолжал непрерывно свою работу для укрепления Красной Армии. Он проявил себя подлинным коммунистом… Я изучил ваше дело, товарищ генерал, — обратился Берия к Балашову. — По последним данным нам стало известно, что в числе ваших слушателей в академии оказался немецкий агент, некий якобы Зубов. Такие агенты, проникнув в Красную Армию, порочили честных людей, а во время войны сеяли панику, создавали дезорганизацию, чтобы спасти от органов безопасности свою шкуру и ускользнуть к своим хозяевам в плен…

— Зубов?! Полковник Зубов? Агент фашистов?! — удивленно спросил Балашов. — Этого я не знал! Быть не может!

— Видите, даже вы сами считали «не может быть», а оказалось, что может! — строго сказал Берия. — Именно так все и было. Ваш бывший слушатель Зубов теперь полковник эсэсовцев! Не Зубов, а Зуббен…

— Если Лаврентий Павлович говорит, значит, так все и есть. Он лучше всех знает, что может быть, что — не может, — заметил со своей стороны Сталин.

— Я имел в виду другого полковника — эсэсовца Кюльпе, которого мы расстреляли под Вязьмой. Я многое понял в предъявлявшихся мне обвинениях, когда мы его допросили…

— Зачем же вы поспешили его уничтожить? — придирчиво спросил Берия. — Такого полковника следовало доставить ко мне. Мы заставили бы его дать ценные показания!..

«Ведь в самом деле! Как же так? Действительно… Мы поспешили!..» — подумал Балашов.

— Из окружения — мы не могли, — сообразил он тут же. — У нас не было транспорта. Нам пришлось расстрелять.

— А лично вас ведь доставили из окружения самолетом, — жестко сказал Берия.