Пропавшие без вести

 — Значит, был-таки транспорт!

«Что же это? Он считает, что было важнее доставить сюда живым Кюльпе!» — мелькнула у Балашова мысль, и он почти почувствовал себя виноватым…

— Самолет был единственный и стоял на ремонте. Его как раз привели в порядок, когда я оказался ранен. Просто мне повезло, — пояснил Балашов.

Сталин поднялся, зажег трубку и в нетерпении прошелся.

— Вы что же, лично его расстреляли, этого Кюльпе? — спросил Берия.

— Нет, я лично этим не занимался, — ответил Балашов и заметил жесткую усмешку, скользнувшую в усах Сталина.

Впрочем, может быть, он ошибся. Усмешка исчезла в облаке трубочного дыма, которое выпустил Сталин.

— Погоди, Лаврентий! Ты совсем генерала сбил с толку, — вмешался он. — Я лично считаю счастливым случаем, что эсэсовца не послали в тыл. Для советской Родины это счастливый случай, что самолет нашелся, когда товарищ Балашов оказался ранен. Иначе партия потеряла бы верного большевика. — Сталин повернулся к Балашову. — Я лично хочу вам сказать, Петр Николаевич… — произнес он.

— Нет, вы сидите, сидите, — мягко удержал его Сталин. — Я лично хочу вам сказать, что бывший нарком внутренних дел Ежов натворил очень много несправедливостей. Как говорится, дров наломал бывший наркомвнудел Ежов. Дезинформировал партию и правительство бывший наркомвнудел Ежов… — Сталин сел, пыхнул трубкой и ею же ткнул в сторону Берии. — Лаврентий Павлович Берия разобрался в несправедливости многих напрасно затеянных обвинений, — сказал он. — Честь и хвала ему! К сожалению, мы запоздали исправить кое-какие ошибки Ежова, — грустно добавил Сталин.

Балашов слушал молча. Последнее признание Сталина чуть не вырвало у него какие-то, может быть, неуместные фразы, слова. Но он удержал их, почувствовал, что, несмотря на приветливость и простоту, «сам» не допустит лишних слов, не относящихся к намеченной теме.

— Как ваше здоровье? — неожиданно спросил Сталин.

— Полностью боеспособен, товарищ Сталин! — с какой-то невольно деланной молодцеватостью выпалил он.

— Ну, полностью или не полностью… Храбриться не стоит. Врачи говорят, что еще не полностью, — возразил Сталин. Он взял со стола бумажку, в которой, судя по его жесту, было сказано о здоровье Балашова. — У врачей есть свое мнение. — Сталин чуть усмехнулся. — Я вас сначала про это именно и хотел спросить. Слыхал от врача, будто вы обижаетесь, что вас держат в тылу…

«Так вон оно что! — спохватился вдруг Балашов. — А я-то, а я-то про что им развел! Ну и попал пальцем в небо!..» Он снова смутился, но Сталин словно бы не заметил его состояния. Лицо его теперь выглядело озабоченным и помрачневшим.

— Фашизм на нас наступает, товарищ генерал, — строго сказал он.