Пропавшие без вести

— И ведь сколько пустой болтовни и какое чиновничье очковтирательство слушать приходится, ажно совесть трещит! — вполголоса сказал Рокотов, медленно, приспособляясь к ноге Балашова, идя с ним по бульвару. — Ведь мы-то на фронте! Нам лучше видно, что техники еще мало, что маневренность наша слаба… Ох, слаба!..

— Н-нда! — неопределенно сказал Балашов.

— А впрочем, от слов ничего не изменится! Подумай сам — если бы он признавал, что мы еще не готовы, в этом случае фашисты, думаешь, стали бы ждать нашей с тобою готовности? Ведь не стали бы! Значит, черт с ним, пусть врет! Самое главное заключается в том, чтобы этому типу не верить, а все-таки вложить в подготовку к лету все силы, несмотря на любую степень готовности и обеспеченность техникой… Все равно надо выстоять в драке.

— Надо выстоять, — согласно кивнул Балашов.

— Вот об этом-то я и думал, когда смотрел на тебя во время заседания. Значит, я тебя верно понял?

Балашов молча кивнул.

— Я про него, краснобая этого, до сего дня не слышал. Откуда он взялся? — спросил Балашов.

— Ну, я-то встречал его до войны. Они тогда «доказали», что пулемет-пистолет не пригоден как массовое оружие, потому что дает, мол, он по сравнению с винтовкой перерасход патронов… Ну что ж… убедили и «победили»… Торжества у них было тогда! «Экономию» навели на дефицитных цветных металлах… Гляжу и сейчас удивляюсь: мозжишки в масштабе экономного управдома, а вот… продолжают существовать, и в званиях повышаются, и в должностях, — со злостью сказал Рокотов.

— А почему он уверен, что мыслимо наше широкое наступление? Лично я сомневаюсь, а у него ведь сомнений нет никаких. Так и режет!..

— Есть такой слух, — сказал Рокотов, — что в этом году в Европе откроется Западный фронт.

— А если обманут? — предположил Балашов.

— Слух из высоких источников. А с горы-то виднее, не нам судить…

— Значит, по-твоему, это авторитетно, что он говорил?

Рокотов посмотрел выразительно.

— Если он говорит, значит, так думают в Ставке. А прочее — сам суди. Время, время покажет! — коротко заключил Рокотов.

Несколько шагов они прошли молча.

— А ты думаешь, где будет главное направление? — вдруг спросил Рокотов.

Балашов, который думал о том же, качнул головой.

— Нет, я не пророк! Во всяком случае, где бы оно ни случилось, насколько я понимаю со стороны, нам пока что умнее было бы не наступать, а стоять на своих рубежах… Упереться, стоять и размалывать их в обороне. Стоять, вопреки любому напору, и если придется, то стоять даже и без достаточных средств к тому, чтобы просто стоять.