Пропавшие без вести

— И не может быть, и все-таки было! — твердо сказал Рокотов. — Кто-кто, а я-то уж знаю. Ведь и ты поразился тогда, что меня отзывают в такой тяжелый момент. А прибыл на место, на новый рубеж, — кем командовать? Нет никаких войск, ни штабов! И помчался в погоню, а вокруг уж фашисты… И ведь что удивительно: оказалось, что всюду перетасовка такая — переподчиняли в то самое время целые армии. Для чего?!. А фронта десять дней тогда не было. Открытой стояла Москва… Знал бы об этом Гудериан… Беда! Да-а, вот видишь! И сколько прекрасных людей погибло… А даже некролога не напечатали, когда стало известно, что Ивакин погиб. От Чалого я узнал и про Ивакина и про Острогорова. А Ермишин — как в воду…

Балашов слушал молча. Он не имел оснований не верить Рокотову, но поверить в такое было немыслимо. Ведь он же знал, знал Красную Армию с самого дня ее возникновения. Это была настоящая армия — мощная, отлично организованная. Не напрасно и не хвастливо считали ее самой сильной армией в мире. Ведь вон как ослаблена ее мощь и организованность! Если бы Фрунзе был жив… Но Балашов отозвался лишь на последнюю фразу Рокотова:

— Позорно Логин покончил: как он бросил Ермишина, гадко себе представить! Если бы не застрелился сам, пришлось бы его… — глухо, с ненавистью ответил Балашов.

— А вот получается, что Ивакин и Острогоров перед судом истории и народа вроде как рядом стоят: волей военной судьбы в окружение попали и застрелились, — продолжил Рокотов.

— Нехорошо! Стыдно перед Ивакиным! — В волнении от всего услышанного, Балашов поднялся и, постукивая палкой, прошелся по комнате. — Логин и заживо был покойник, зависть его заедала, карьеризм. Именно вот такие, как он, натворили нам всяких бед. А в Ивакине сколько было самоотверженной жизни! Он бы еще и после войны вкалывал бы где-нибудь, болячки войны исцелял бы, да без хныканья, бодро и даже весело. И воевал-то ведь весело, а уж в нашем ли деле веселье! Да еще в такой обстановке…

Балашов умолк, и оба они помолчали, словно в честь погибшего друга.

— Ну, а все-таки расскажи ты мне, как же вы справились? Как же вы проводили зимнее наступление? Что изменилось зимой? — спросил наконец Балашов.

Рокотов задумался, собираясь с мыслями.

— Ну, как же что изменилось! Дороги нам крепкие послала зима — это раз. Резервы свежие подошли с востока — это два. Артиллерию подготовили кучно — три. Заняли выгодные плацдармы, боеприпасы сосредоточили… И все это в темпе, без проволочек.