Пропавшие без вести

Переходя ручьи и болота, все промокли, издрогли.

Перед рассветом, выбрав в лесу один из многочисленных «дзотов» с широко просматривающимися подходами через большую вспаханную поляну, отряд занял его на отдых.

Несмотря на отступление Красной Армии в течение всего лета, народ верил в ее силы, в то, что враг будет отсюда отброшен. Видимо, с такой уверенностью и подняли зябь колхозные пахари на этой обширной лесной поляне…

Как и во все время пути, сюда доносились далекие выстрелы, взрывы гранат, но можно было понять по звукам, что это лишь небольшие стычки немцев с отрядами, которые вот так же пытаются вырваться из окружения. Сплошного гула, характерного для фронта, не было слышно…

Никто еще не успел заснуть в дзоте, когда часовой заметил в лесу движение численно превосходящего отряда и поднял тревогу. Все пристыли к своим боевым местам, но не открывали огня: может быть, «пронесет»… Два человека отделились от приближавшегося отряда и решительно направились через поляну.

— Вот тут блиндажик мы присмотрели, товарищ капитан, не блиндаж, а патент на комфорт! — с облегчением услышали русскую речь Баграмов и Яша.

— А блиндажик-то занят, товарищи! — громко сказал Баграмов.

— Здрасьте, как из яичка вылупились! — проворчал тот же голос. — Когда же вы поспели? — спросил он.

— Не поспела кошка умыться, как гости наехали! — шутливо ответил какой-то боец из отряда Баграмова.

— А сколько у вас народу? — спросил второй голос, принадлежавший, видимо, тому, кого боец назвал капитаном.

— Нас восемь человек, — выйдя из дзота, сказал Баграмов, приветливо взглянув на мелкорослого, курносого малого с добродушным чубом из-под пилотки и с капитанскими знаками на петлицах. — Товарищ капитан, разрешите к вам присоединиться? — обратился он, не теряя времени.

Еще раньше, советуясь, Баграмов и Климов договорились влиться при первом случае в более крупный и организованный отряд.

— Нет, нет, не разрешаю! — со злостью взъерошился капитан, сразу утратив вид «доброго курносого малого».

— А почему? — спросил Баграмов, слегка растерявшись от этого жесткого отказа.

— В такой обстановке я не могу принять к себе больше ни одного человека.

— У нас на восемь бойцов семь автоматов и три ручных пулемета, — пытался соблазнить капитана Баграмов: ему казалось надежнее идти с опытным командиром, привычным к ориентировке, тем более в тылах противника.

— Я веду бойцов не прорываться, а пробираться. Наша задача — незаметно проскочить через фронт. С восемью бойцами я взялся бы восемь раз перейти туда и обратно. У меня шестьдесят, а это уже слишком много, зато они все бойцы моей разведроты, я знаю их, как одного… Мой совет — идите самостоятельно, а не то ищите других товарищей. Их много, и все, как бараны, сбиваются в стадо.