Пропавшие без вести

В конце той же лощины взвод боепитания в достатке снабдил их патронами, гранатами и зажигательными бутылками.

Слышно было, как бой неустанно ревет со всех сторон круговой обороны, особенно сильно в ополченской дивизии, с северной окраины Вязьмы.

Роты, пообедавшие раньше, уже сведенные в батальоны, двинулись из лощины, когда рота, в которой был Иван, принялась за еду. Бойцы провожали глазами уходящих товарищей. Одна рота уже миновала мост, вторая проходит по мосту, а третья идет по овражку, и видно только, как над кустами, поблескивая, движутся острия примкнутых штыков.

— Воздух! — послышался выкрик у кухонь.

Раздалось над самыми головами внезапное завывание моторов, и над деревьями небо черкнули два фашистских штурмовика. Бойцы от кухонь рассыпались под кусты. Гитлеровцы пронеслись вдоль реки и, брызжа из пулеметов, кинулись к мосту. Было видно, как по мосту побежали красноармейцы, оставляя раненых и убитых. Но тут же ударили зенитные пулеметы. Штурмовик, охваченный пламенем, круто взмыл вверх и камнем грянулся в реку. Из воды грохнул взрыв, сверкая под солнцем, вымахнул высокий фонтан.

— Вот так «аминь»! — раздались голоса бойцов.

Второй самолет скользнул за деревья и скрылся.

— Становись! — резким внезапным выкриком пронеслась команда.

Бойцы, лежавшие рядом с Иваном, поспешно вскочили строиться, неотрывно и напряженно следя за происходящим на мосту.

— Рота, смир-но! Шаго-ом арш! — и лейтенант, назначенный командиром роты, повел их вперед.

— «Это есть наш последний…» — запел Иван, неожиданно для самого себя с тех самых слов, которые так звучали в нем ночью. И оказалось, что эти слова молча, тайно, звучали в сердцах всей роты.

— «И решительный бой!» — подхватили вокруг, и песня взвилась, уже не подвластная никому…

Когда, казалось, прямо на них из-за леса вылетел вражеский самолет, никто не скомандовал: «Воздух!» Они шли, как шли…

И седой угрюмый боец, и молоденький пограничник, и Иван, и Николай, и Дмитрий — все жили одним чувством, одним сознанием «Это есть наш решительный бой…»

Сердце Ивана спотыкалось и падало в какие-то провалы.

«Боюсь? — спросил себя Иван. — Нет, волнуюсь», — ответил он сам себе.

Заградотряд во главе с писателем и политруком двигался в одном направлении с ротой — к мосту.

— Товарищ старший сержант, вам не случалось командовать взводом? — неприметно подстроившись рядом, спросил лейтенант Ивана.

— Я печатник, товарищ лейтенант. Ничем я не командовал, — признался Иван. — Однако я снайпер и пулеметчик.

— Будешь со стариком вторым номером. Диски возьми у него, — указал лейтенант глазами на пожилого угрюмого красноармейца, который нес ручной пулемет и коробку дисков.

Иван подхватил диски.

Лейтенант, политрук и Баграмов шли стороной.