Пропавшие без вести

— Артиллерию выкатить всю на прямую наводку! — не слыша его, приказал Балашов.

— Я «Кама», Бурнин. «Воздух», слушай: зенитные орудия выдвинуть против танков на прямую наводку, приказ командарма… Бородин, Бородин! Я «Кама», полковые орудия выкатить на прямую по танкам, — приказывал по телефону Бурнин.

— Спасибо, Бурнин! — сказал Балашов.

— Истребители танков, за мной! Вперед, коммунисты! — долетел до КП призывающий голос Уманиса откуда-то с поля. А там все кишело смертью.

— Нагнитесь! Нагнитесь! — крикнул Бурнин и с силою навалился на плечи Балашова, который высунул голову над окопом, словно там, в этом реве и хаосе, он мог разглядеть, что творится. А творилось действительно нечто страшное.

Вдруг в громе, в грохоте над бушующим боем вспыхнул белый костер — загорелся танк. В ту же минуту — второй! Еще не прошло минуты — третий.

— Жгут их, жгут! — не удержался, воскликнул Царевич.

Вот их стало уже четыре, превращенных в факелы… Но что это значило? Ничего! Танки лишь погасили фары, а скрежещущий лязг металла и рев их моторов доносился даже сквозь взрывы и выстрелы. Это не означало, что они отступают. Конечно, они группируются к новой атаке…

— Пока они в куче, дать залп «катюш»! Живо! Залп! — приказал Балашов.

— «Ураган»! «Ураган»! Я «Кама». По квадрату сто тридцать три, сектор «Б», полный залп! — скомандовал Бурнин.

Почти в ту же минуту, не давая времени танкам уйти за холмы и дома, вспыхнули в небе стрелы реактивных снарядов, громом, пламенем рушась на скопище танков. Там все запылало, заполнилось взрывами, охвачено было багровым огнем.

Вот теперь бы, следом за этой огненной бурей, снова подняться в атаку… Но уже было некем атаковать — полк Царевича уползал искалеченным и помятым, из последних сил отстреливаясь, отходил в темноту исходных позиций, унося десятки убитых и сотни раненых, а в числе убитых и комиссара полка Вилиса Уманиса…

— Утром, конечно, вас будут атаковать. Надо сейчас же подбросить сюда пополнение, — сказал Балашов. — А может быть, смену полка? — спросил он совета.

— Нет, смену нельзя, — возразил Чебрецов. — Нам тут все равно наступать. Эти бойцы теперь местность узнали. Пополнение надо и артиллерию. Противотанковых тоже…

Разговор шел уже деловой и бодрый, но сердце тяжко щемило у каждого. То, что Вязьма была занята не только воздушным десантом, что фашисты их уже обошли, меняло всю обстановку. Об отводе войск говорить уже было нельзя. Речь могла идти о прорыве, и надо было продумывать заново все…

— Танковая атака на правой фланге, — сообщили на КП из штаба дивизии.

— Ну, там им артиллеристы дадут! Теперь-то они опоздали! — удовлетворенно сказал Чебрецов. — Однако придется мне все же подвинуться к ним поближе.