Весеннее обострение

Позволь исправить эту досадную оплошность, — он даже раскланялся передо мной, прежде чем представиться. — Кардагол Шактигул Кайвус.

А я стою и как дура на него смотрю. Нет, ну правда не понятно мне… то есть понятно — он Терину оказывается родственник, да только что с того? И тут супруг мой вдруг заявил:

И все. И я вообще перестала понимать, в чем дело?!

Хотел я снова по Юсару оглушающим врезать, но Саффа не позволила.

— Да он же, сволочь такая, давно уже в себя пришел и подслушивал лежал! — возмутился я. — Ладно, птичка моя… хм… да, птичка, если ты против оглушающего, то я ему просто так, без всякой магии врежу ногой в живот за несвоевременное пробуждение.

Я уже даже встал и сделал шаг к Юсару этому несчастному, но Саффа вскочила следом и вцепилась мне в руку, прошипев:

— Не смей его трогать!

Я хотел ее нежно так отцепить от себя, но тут нас переместили.

Пожалуй, надо Юсару спасибо сказать. Если бы он нас не отвлек, то появились бы мы перед этой честной компанией в лежачем недвусмысленном положении. А так ничего, нормально переместились, только видок у нас был не очень — как будто мы дрались, а нам помешали.

А компания, надо сказать, собралась не маленькая. Люди какие-то незнакомые, но на них плевать. Отец живой. Это радует. Возле мамы Иоханна, тоже живая и физиономия у нее какая-то необычайно одухотворенная. Надеюсь, причина этой одухотворенности возвращение к жизни моего отца, а не авиатор этот, на которого блонда моя периодически поглядывает. А он, красавчик, с мордой довольной стоит позади папеньки своего, вместе с толпой этих самых — незнакомых мне. Наверно соратники этого героя всех времен… то есть Повелителя времени.

Мама как всегда и здесь не молчала, довольно бодро переругивалась с Кардаголом, а его это, кажется, даже забавляло. Потом, как-то внезапно ритуал начался. То есть Кардагол его начал. Я понятия не имею, в чем суть ритуала возврата, но этот простой фокус с зажиганием жаровни меня не особо заинтересовал. Я стоял по сторонам глазел. И еще на Саффу. А иногда на авиатора этого, который периодически в нашу сторону посматривал и прожигал мою волшебницу полными ненависти взглядами. Убью! Вот как только вся эта веселуха с ритуалом закончится, и мы наверху окажемся, я этого засранца убью потому, что не надо так на мою невесту смотреть!

Когда дым поднялся к потолку, и образовалась воронка, вышла небольшая заминочка. Кардагол что-то сказал, очень тихо я не расслышал, мать начала к нему с разговорами приставать, а отец молча стоял, словно окаменел. А потом универсал этот торжественно и громко так заявил:

— Прости, Дульсинея дорогая, что сразу не назвался тебе полным именем. Позволь исправить эту досадную оплошность. Кардагол Шактигул Кайвус.