Весеннее обострение

Он, кажется, не удивлен, что у него родственник объявился. Знал наверно.

— Я не могу, — вдруг просто произносит Терин.

— Что значит — не могу? — рычит в ответ Кардагол, — ты поклялся!

— Я не могу, — повторяет князь и растерянно смотрит на Дульсинею.

— Ты знаешь, что за это будет?! С тобой, твоими родными, с твоим княжеством?! — зловещим, надо сказать, голосом интересуется Кардагол Шактигул да еще и Кайвус.

Вот уж не знала, что у Эрраде такие родственники интересные в Нижнем мире водятся.

— Догадываюсь. Но не могу.

— Кардагол, у тебя же тоже есть сын. Ты смог бы принести его в жертву своими руками?

Что? Лина? В жертву?

— Что?! — кричит Дуся, — какая, нахер, жертва?!

— А как ты думаешь, Дульсинея, — устало проговаривает князь, — как ты думаешь… Нет, не так. Ты всерьез считала, что я устроил эту дурацкую дуэль лишь потому, что не хотел выпускать Кардагола? Дусь, мне все равно, где он будет находиться. Но вот Лин…

— Терин, что ты несешь?!

Терин безрадостно усмехается.

— Я же говорил, не стоило меня воскрешать.

Перевожу взгляд на Лина. Такого потрясения на этой глуповатой мордашке я еще ни разу не видела. Ну да, чудесное сообщение — его должны принести в жертву, как барашка какого-то, а отец, чтобы этого не делать, подставился под смертельный удар.

— Я… — шепчет Лин, — меня должны убить? Папа?

Лин осторожно отодвигает в сторону Саффу, смотрит на нее грустно так, а потом опускает лохматую голову и продолжает:

— Ну, если так надо… То я…

Он делает шаг навстречу все еще курящейся дымком жаровне, но тут Дуся с воплем кидается к сыну.

— Не пущу! — верещит она, — Кардагол, засранец, почему? Ты другой ритуал придумать не мог?!

— Я, что ли, его придумывал, — потрясенно бормочет Кардагол, — я только одного понять не могу: а с чего вы все взяли, что мне нужна смерть Лина?

Минута молчания. Все поворачиваются к Кардаголу и начинают его изучать. Все, это я основных действующих лиц имею ввиду.

И тут Терин тихо произносит:

— Когда кровь победителей и побежденных сольется в одну, напои ею жертвенник, и побежденный восстанет.

— Ну не все же пять литров крови нужно выливать в жертвенник! — уже кричит Кардагол, — чтобы напиться, кружки хватит! Это ваш ребенок переживет?!

Вот сейчас я как врежу по этой морде! Без разницы тапком или хлыстом. И тем и другим, пожалуй, врежу! Скотина такая, не мог сразу сказать, чего именно он от Лина хочет! Урод! Тварь!

Когда я строевым шагом направилась к Кардаголу, Терин попробовал меня остановить, но не успел. И по фиг мне, что дальше будет, но эта дрянь у меня сейчас получит. Уже когда возле Кардагола была, вспомнила, что хлыст Терин у меня конфисковал… и наверняка уничтожил. Ладно, фиг с ним, у меня тапок есть. Ну и хрястнула я родственничку этому новоиспеченному по морде.