Весь твой, только твой эльф

— Ушла? — повторил он дрогнувшим голосом. — В купальни?

Владыка фейри взглянул на него с жалостью и покачал головой.

— В трапезный зал? Наружу подышать свежим воздухом? — Изнутри удушливой волной, ломающей ребра, поднималось нечто темное, страшное, то, что невозможно вынести, пережить, осмыслить. Убийственный холод, что ведет к безумию, замораживает мысли и чувства.

— В трапезный зал? — повторил Алари с нажимом, ощущая, как ползет вверх по телу корка трескучего льда. Легкие застывают, скованные ею, окаменевшие, и воздух в них стынет, как и кровь в жилах. Ледяные глыбы сжимают горло. Дышать тяжело, больно, нечем. В груди щемит. Сердце разгоняется до запредельной скорости, стучит, как безумное, все громче и громче, быстрее и быстрее, вот-вот не выдержит — лопнет. — В купальни? Она сейчас в купальнях? Моется? Верно? Скажи, что она там! Скажи!

В желтых глазах владыки плескалась печаль. Тил-Линг смотрел на Алари с добротой и грустью, как на упрямого ребенка, который прячется под одеялом от надуманных страхов. Но иногда страхи реальны, ночные кошмары оживают, покидая границы сновидений и обретая плоть.

— Не зря я остался ждать твоего пробуждения. Признаюсь, у меня были другие планы. Но бросать тебя одного без объяснений было слишком жестоко. Кто-то должен быть рядом в такой момент.

— Где она? — Алари задыхался. Открывал и закрывал рот, судорожно хватая губами воздух. В глазах пекло. В ушах нарастал звенящий гул. Лицо пылало от прилившей крови. Он горел заживо. Обугливался до черных костей.

— Дыши, — ласково прошептал фейри. — Вдох-выдох. Медленно. Давай. Вдох-выдох.

— Она… — Алари судорожно вздохнул, не в силах договорить. — Она…

Его спина сгорбилась, по телу прошла волна крупной дрожи.

Тил-Линг потянулся к его плечу в жесте поддержки, но принц оттолкнул его руку.

Согнувшись пополам, он вцепился пальцами в свои волосы и завыл. Жутко и страшно.

Обманула. Бросила. Предала.

* * *

С трудом Алари подавил первый безрассудный порыв броситься в погоню за любимой женщиной. Хотелось сорваться с места немедленно, бежать за ней, не разбирая дороги, поймать, схватить, не отпускать. К счастью, ему хватило здравого смысла понять: затея эта бесполезна, Зейна уже далеко, под защитой империи, там, где его рукам до нее не дотянуться.

Глупец, он думал, что любимая постепенно оттаивает, начинает отвечать ему взаимностью, но только тешил себя иллюзиями. Все это время Зейна держала за спиной камень.

После разговора с Тил-Лингом Алари оцепенел, словно с головой погрузился в холодную воду. Все внутри окаменело. Наверное, таким образом разум пытался себя защитить — чувства притупились. Он не ощущал ни звуков, ни запахов, ни прикосновений и на мир смотрел будто из-под серой пыльной вуали.