Весь твой, только твой эльф

Моя».

Сам того не замечая, он даже бормотал себе это под нос: «Моя, моя, моя. Наконец-то. Хвала Эфире!» — и почти рыдал от счастья.

Это было какое-то помешательство.

К утру Алари пришел в себя. В голове прояснилось. Нога вернула подвижность. Принц перестал обливаться по́том от малейшей нагрузки. На дне внутреннего резерва заплескалась магия, но пока ее было слишком мало.

Вид грубых веревок на хрупких запястьях истинной причинял почти физическую боль, но развязывать девушку Алари опасался. Вдруг красавица попытается сбежать? Догонит ли он ее со своей проклятой деревянной ногой? Нет, лучше не рисковать. Если он упустит свое сокровище, то от горя вырвет себе из горла кадык.

Пробуждения пленницы Алари ждал с содроганием. Понимал: та будет не в восторге от ситуации и ему придется объясняться. Но как можно объяснить похищение, если упоминать истинность нельзя? У него голова пухла, когда он об этом думал. Еще и постоянное возбуждение добавляло проблем.

Манящий аромат девушки туманил разум, мешал мыслить связно. Хотелось зарыться носом ей в волосы, коснуться кожи голыми пальцами, а не руками в перчатках. Хотелось сжать ее в объятиях, зацеловать, даже укусить. От одного только взгляда незнакомки по телу бежали волны удовольствия, и он готов был позорно излиться в собственные штаны. Безумие. Наваждение. Нездоровая, болезненная тяга.

Двести лет Алари прожил спокойно, а тут словно сошел с ума. Раньше женская красота его не трогала. Тело вспоминало о своих потребностях только по утрам, а сейчас даже ходить было неудобно, потому что внизу все набухло, отяжелело, стояло по стойке смирно. Все время. Каждую проклятую минуту. И он не знал, как погасить этот мучительный пожар в штанах.

Полегчало ему только после нападения хариба. Возбуждение не растаяло, но ослабло и стало терпимым. Теперь, когда все силы не уходили на то, чтобы держать себя в узде, можно было нормально поговорить с пленницей.

Не имея возможности сказать о своих чувствах прямо, Алари попытался на них намекнуть. Конечно, его намеки были прозрачнее, чем позволяли эльфийские законы, но и в ситуацию они попали необычную. Он вовсе не давил на свою избранницу. Ладно, давил. Давил. И прекрасно отдавал себе в этом отчет. Но то была война, на которой все средства хороши, ибо поражение равносильно смерти.

Слишком многое стоит на кону. Вся его жизнь сейчас в руках этой девушки. Голодный зверь в Алари не собирался выпускать добычу из лап. Она — его. Его! Столько лет ожидания не могли закончиться ничем. Он заслужил свое счастье. Заслужил!

Но его намеки избранница не поняла. Или сделала вид, что не поняла.

Больно. Как будто ножом в грудь ударили.

Эльфийка на ее месте дала бы ему шанс.

«Не дала бы, — возразил внутренний голос. — Не после того, как увидела твой позор».