Сохраняя веру

– Ее папа хотел, чтобы она была мальчиком, – шепотом поясняет Вера матери.

– Это правда, – кивает Кензи. – Поэтому как только я стала более или менее самостоятельной, то первым же делом отрастила волосы ниже задницы.

Хихикнув, Вера громко шепчет Мэрайе:

– Ма! Кензи сказала «задница»!

– Упс!"

"Кензи плетет косу, каждый раз присоединяя к центральным прядкам волосы сбоку. Мэрайя внимательно смотрит, как будто потом от нее потребуют это повторить.

– Я выросла в Бостоне, – жизнерадостно говорит Кензи. – Вера, ты когда-нибудь была там?

– Нет. – Вера слегка изгибается. – Зато мы ездили в Канзас-Сити.

Канзас-Сити. Это слово звучит для Мэрайи как удар, от которого у нее перехватывает дыхание. Она никогда не врала Кензи, но о своей попытке залечь вместе с дочерью на дно предпочитала не говорить вообще. Теперь ей кажется, что то, о чем она умалчивает, большими буквами написано у нее на лбу. Любой, кто посмотрит ей в лицо, сразу узнает о ее связи с Иэном, о Майкле и о его встрече с Верой.

– Ты ездила в Бостон, когда была совсем маленькой, солнышко. – Мэрайя делает отчаянную попытку сменить тему. – Ты просто не помнишь.

– А Канзас-Сити помню.

– Милая… Кензи это, наверное, неинтересно.

– Почему же? Я плету, а ты, Вера, рассказывай. Когда вы ездили в Канзас-Сити?

– На прошлой неделе, – отвечает Вера.

Кензи вопросительно поднимает глаза.

– Мне захотелось увезти ее отсюда. Подальше от всего этого, – тихо поясняет Мэрайя.

– Почему именно на прошлой неделе, а не раньше?

Мэрайя отворачивается:

– Потому что время пришло. Это сумасшествие длилось уже слишком долго.

– Может быть, ваш отъезд как-то связан с решением Колина забрать у вас опеку? Ведь он сообщил вам о своем намерении.

Мэрайя судорожно соображает, как бы так ответить, чтобы не казалось, будто она хотела обойти закон, хотя это правда. Она смотрит на Веру: нужно как-то перевести разговор в другое русло, пока дочка не сболтнула про Иэна.

– Это получилось ненамеренно. Я только хотела упростить ситуацию.

– Почему именно Канзас-Сити?

– Мы наугад взяли билеты на первый же самолет, который вылетал из аэропорта.

Вера подпрыгивает на кровати:

– Ага, а знаете, кто летел первым классом?

– Вера! – резко произносит Мэрайя, и девочка тут же замолкает.

Мэрайя сжимает губы, прекрасно понимая Верино замешательство и чувствуя на себе пристальный взгляд Кензи.

– Главное, что мы вернулись. Как только узнали о повестке, сразу приехали.

Кензи смотрит не моргая. Мэрайя чувствует, как капля пота скатывается за воротник рубашки. Выражение лица назначенного судом опекуна не оставляет сомнений. Эта женщина лжет. Но сказать ей больше – значит признаться в желании спрятаться от Колина и от тяжбы, которой он пригрозил.