Сохраняя веру

 – Кензи решает немного переменить тактику. – Настоящий, на льду.

– Вы играли в хоккей? – удивленно спрашивает Вера.

– Представь себе, да. Я это терпеть не могла. У меня было пятеро старших братьев, и папа, видимо, не очень-то замечал, что я девочка.

Вера смеется. С одной стороны, Кензи рада, что сказала это, а с другой – ей неприятно вспоминать о том, как она чувствовала себя лишней в собственной семье.

– Вы были вратарем?

– Чаще всего я была шайбой, – улыбается Кензи.

Вера переворачивается на бок и подпирает щеку рукой:

– Ваш папа по-прежнему живет здесь?

– Он живет в Бостоне. Мы видимся довольно редко. – Немного поколебавшись, Кензи добавляет: – Я по нему скучаю.

– И я по своему тоже. – Эти слова звучат тихо, как ночь, и тонут в шорохе листвы. – Не хотела бы скучать, но скучаю.

– А почему ты бы не хотела скучать по папе?"

"– Потому что он сделал что-то ужасное, – шепчет Вера. – Что-то, из-за чего мама очень сильно огорчилась.

– И что же это было? – Вера молчит, и через секунду Кензи понимает: девочка беззвучно плачет. – Вера?..

Она отворачивается, утыкаясь лицом в собственное плечо, и всхлипывает:

– Не знаю! Мы с ним разговаривали, а потом из ванной вдруг вышла какая-то леди, и он ушел. Наверное, я что-то не так сказала.

– Ты тут ни при чем, милая. Проблема в отношениях между твоими папой и мамой.

– Нет, он просто не хочет со мной жить.

– Он хочет с тобой жить, – объясняет Кензи. – И мама тоже. Они оба очень любят тебя. Поэтому судье и мне придется помочь вам решить, останешься ли ты здесь или переедешь к папе.

Кензи невольно вспоминает притчу о царе Соломоне, которую ей рассказывали в воскресной школе. Когда две женщины заявили права на одного и того же ребенка, царь приказал разрубить младенца пополам, потому что знал: настоящая мать скорее согласится отдать свое дитя, нежели допустит, чтобы оно пострадало. Азбучный пример мудрости: проблема решена, ни капли крови не пролито. Но это только притча. В жизни оба родителя зачастую либо одинаково хороши, либо одинаково плохи. В жизни приходится учитывать множество сопутствующих обстоятельств. В жизни именно детям нередко приходится разгребать то, что оставили после себя родители.

15 ноября 1999 года

Малкольм Мец входит в конференц-зал, где Лейси Родригес было велено его подождать, и, прислонившись бедром к краю стола, спрашивает:

– А мне принесли?

Она подносит ко рту ржаной сэндвич с индейкой и капустным салатом:

– Нет. Того, что вы мне платите, хватило только на один.

– Угадайте, что это: черное с бежевым, хорошо смотрится на адвокате.

– Не знаю. Что?

– Доберман. – Ухмыльнувшись, Мец берет у Лейси сэндвич и откусывает с одной стороны. – Неплохо. Давненько я не ел капустного салата. – Он возвращает ей сэндвич, вытерев рот ее салфеткой.