Измена. Верну тебя, жена (СИ)

Из-за него, — показывает пальцем на заклеенную пластырем переносицу, — я был вынужден обраться к врачу. Он повредил мной нос. Поэтому мне пришлось поговорить с ним по-мужски.

Удивленно приподнимаю брови. Первый раз об этом слышу. Я не помню, чтобы в клубе был какой-то конфликт…

— Ты встречался с Суворовым? — переспрашиваю.

Даже не знаю, как и реагировать, но хорошо знаю мужа…

Чтобы Роман назначил встречу Суворову и ушел после нее на своих ногах, с учетом того, как Захар к нему относится? Это фантастика.

— Так ты не в курсе?

— Нет, я не общаюсь с Захаром.

— Тогда ясно, — улыбается Гордисанов и снова пытается меня обнять. — Крошка, не грузись. Все хорошо, и я все еще хочу сходить с тобой куда-нибудь вечером.

— Извини, не получится, — слова вылетают сами собой. — У меня дочь, и я должна спешить домой. Мне не до гуляний.

Гордисанов откровенно изумляется.

— Двадцать первый век, Вознесенская! Неужели нельзя воспользоваться услугами няни?

— Аленка незнакомого человека к себе не подпустит. Я очень много работаю, а вечерами занимаюсь дочерью.

— Но выходные у тебя есть? — не сдается Роман.

— Стандартных, вроде субботы и воскресения, нет. График нестабильный.

Гордисанов хмурится.

— Такое чувство, Лиль, будто ты действительно хочешь от меня отделаться, но не знаешь, как сказать, — опускает взгляд на мои руки. — И букет мой не взяла.

— Он чудесно вписался в интерьер на стойке секретаря. — Такси, наконец, подъезжает. — Мне пора, Ром! — с огромным облегчением говорю и быстро направляюсь к машине.

— Вознесенская! — кричит Роман, когда я уже открываю дверцу. — Второй раз меня кидаешь. Неприятно, — и, недобро посмотрев, разворачивается к своему спорткару.

— Я же не последняя женщина на планете!

По пути домой из головы никак не уходят сказанные Гордисановым слова насчет Захара. Может быть, Рома решил блеснуть передо мной смелостью и соврал насчет их встречи? Или нет?

Подозрительно все это.

После общения с Ромой меня одолевают сомнения. Тем более Захар так внезапно исчез.

Я достаю телефон из сумки и набираю Суворову. Трубку он не берет долго, каждый гудок только усиливает мое сердцебиение.

А если вообще не возьмет? Никогда больше не ответит на звонок? И нигде я Захара не встречу?

Я даже думать боюсь о том, что Захара может не быть…

— Да, Весна, — хрипло отвечает Суворов.

Уф… У меня как от сердца отлегло.

— С тобой все нормально?

— Нормально. Ты как?

— Без тебя гораздо лучше! — и скидываю звонок.

Живой.

Слава богу!

Только голос у него какой-то странный — тише, чем обычно, и вялый. Но, может, он спал? Или простудился?

Подъехав к коттеджу, направляюсь к воротам, прикладываю ключ к замку и снова испытываю тревогу. Мне будто внутренний голос нашептывает оглянуться.

И я вижу дальше по улице красную машину Гордисанова.