Алька Верник и наследие предков

Кажется, разговор был окончен. Я отпрыгнула от двери, спешно взгромоздив вазу на место. Подбежав к дивану, приняла расслабленную позу и попыталась изобразить невинный вид. Двери раскрылись и мужчины вышли в гостиную.

– Всего хорошего, – процедил «лединец».

– Спокойной ночи, тангир, – отозвался дед уже не смотря не него, а все внимание переключая на меня, – извини, что так долго получилось, Аля.

– Да, ничего страшного, – я улыбнулась деду, стараясь чтобы это выглядело тепло и нежно. Судя по тому, как на выходе скривилось лицо Дарина, мне это определенно удалось.

– Так что же произошло? – дед устроился в соседнем кресле, закинув ногу на ногу.

– Понимаете… – начала я, рассказывая о домогательстве тентурийца и моем не желании вмешивать легара в этот небольшой инцидент."

"– Рад, что в тяжелую минуту, ты все же допуская мысль обратиться ко мне за помощью и поддержкой, – усмехнулся он.

– В самом крайнем случае, легар Сорг, – дедом я его все еще называла только мысленно, вслух произнести не отваживалась, – взрослый человек должен сам находить выход из сложившихся ситуаций и бороться с жизненными трудностями.

– Взрослый человек – несомненно, но ты же еще птенец совсем, – улыбнулся мой родственник, – гарантирую, тебе еще не начал сниться твой лайвелл. Хотя… может он и не будет тебе сниться, ведь ты лишь на небольшую часть эленмарка.

– Кто такой лайвелл? – подняло голову мое любопытство.

– Зверь, летающий на крыльях в облаках, – отозвался дед.

– Зверь? Может птица? – погрешила я на сложности перевода.

– Если проводить аналогию с Землей, это скорее большая кошка с крыльями, но для эленмарцев – символичное и легендарное животное. Рождается эленмарец – рождается его лайвелл, они и умирают вместе, словно связанные одной нитью судьбы. Когда птенцу исполняется двадцать пять, лайвелл приходит к нему во снах и только после заочного знакомства они встречаются и совершают свой первый полет. Полет и эленмарец не разделимы, Аля. Нас всегда тянет в небо, в космос… Нам жизненно необходимо ощущать ту свободу, что дарует отрыв от поверхности. Миг и ты паришь над всеми, над проблемами, людьми, над суетностью бытия… Это непередаваемое ощущения. Правда, в последнее время лайвеллы также редки, как сами эленмарцы. А женщины нашего рода давно не грезят полетами, предпочитая ходить, но мужчины все еще летают, если зверь выберет их. Правда и мужчин лайвеллы выбирают все реже.

– А у тебя есть свой лайвелл? – выдохнула я, боясь нарушить волшебство и очарование момента.

– У меня есть, – кивнул легар, – правда я давно не был дома… Но уверен – он меня ждет.

– Потрясающе… – рассказ деда, воспринимался, как ожившая сказка. Вот откуда моя тяга к полетам, к небесам, стремление оторваться и парить.