Верни мне себя

А потом ты просыпаешься и сталкиваешься с суровой реальностью.

«Да, женат…», – казалось бы, всего семь никчёмных букв, но сколько же боли они сумели причинить. Разблокировали болезненные воспоминания и разодрали душу в клочья.

Мне сложно осознать, что всё то красивое, яркое, безумно эмоциональное, что было между нами, – это лишь искусная игра опытного актёра, который однажды просто решил развлечься со мной.

Я словно нахожусь в вакууме, где нет ни воздуха, ни звука. Не ощущаю своего тела. Весь мир плывёт перед глазами, стены сдвигаются, пол уходит из-под ног. С каждой секундой картины прошлого становятся всё ярче и невыносимее: как я увидела его с женой, его взгляд, её слова, моё разочарование. Боль накрывает меня волной, отнимая силы. Я опускаюсь на холодный кафель, обхватываю руками колени, пытаясь унять дрожь. Холодная вода пронизывает до костей, но я не чувствую холода, потому что изнутри я сгораю заживо. Слёзы льются нескончаемым потоком. Открываю рот, кричу, но не слышу звука

В какой момент всё пошло не так? Когда я потеряла бдительность и позволила себе поверить в сказку? Я перебираю в памяти те мгновения, что уже помню, ищу признаки его лжи, но нахожу лишь свою глупость и наивность.

Какая же ирония судьбы. Я так часто била себя в грудь, что никогда не повторю ошибок своей матери, а в итоге совершила их с филигранной точностью. «Никогда не забеременею без кольца на пальце», «никогда не свяжусь с женатым», «никогда не потеряю голову от любви». Бесконечные «никогда не», над которыми Вселенная злобно посмеялась, а после размазала по стенке всю мою уверенность и принципы.

Собрав последние остатки сил, я с трудом поднимаюсь на ноги, отключаю воду и, пошатываясь, выхожу из душевой.

Где-то я читала, что эмоциональная боль длится двенадцать минут, а всё остальное – самовнушение. Не знаю, правда ли это, но понимаю одно: женатый лжец не заслуживает больше двенадцати минут моих слёз и страданий. Тем более, когда внутри меня растёт новая, невинная и беззащитная жизнь, нуждающаяся в моём покое и любви.

Подхожу к раковине, впиваюсь побелевшими пальцами в фарфор, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Сердце гулко бьётся. Поднимаю глаза на своё отражение. Из зеркала на меня смотрит бледное лицо с заплаканными, потухшими глазами. Я едва узнаю себя.

Трясущейся рукой касаюсь живота, ощущая едва уловимое тепло. Закрываю глаза и делаю два глубоких вдоха-выдоха.

– Прости, малыш. Обещаю, скоро это всё закончится. У нас всё будет хорошо.

Не знаю, понимает ли он, что я говорю, чувствует ли всё, что со мной происходит, но мне важно было произнести это вслух.

Вздохнув, я вытираю слёзы и, открыв глаза, снова смотрю на своё потускневшее отражение.