Верни мне себя

Боль накрывает меня штормовой волной и уносит течением в самую глубь, начиная меня топить.

Янис пытается что-то сказать, объяснить, но я не намерена его слушать. Перед тем как захлебнуться и уйти на дно, я выскажу всё, что уничтожает сейчас по частицам мою душу.

Так и хочется плюнуть ему в лицо, ударить. Но даже такого касания он не достоин.

– Яна, умоляю, выслушай меня! – он касается моего лица.

И от этого прикосновения у меня происходит выброс адреналина, и я резко пихаю его в грудь.

– Не смей больше никогда прикасаться ко мне! – кричу на него во весь голос. – Не смей даже смотреть в мою сторону!

Я открываю дверь машины, но Янис не хочет меня отпускать.

– Я люблю тебя, – пытается достучаться до меня. – Ты слышишь меня?

Я начинаю плакать навзрыд от адской душевной боли.

– Я тебя тоже люблю, конченый ублюдок! Только в отличие от тебя я полюбила тебя по-настоящему! – взрываюсь в отчаянии. – Поэтому, если в тебе есть хоть что-то человеческое, имей совесть и оставь меня в покое!

Воспользовавшись его растерянностью, я, наконец-то, избавляюсь от его цепких рук и сажусь в машину.

– Я мечтаю, чтобы мне на голову сейчас что-то упало и лишило памяти! Чтобы я навсегда забыла тебя! Чтобы забыла всё, что чувствую к тебе! Будь всё оно проклято! – проговорив это со всей искренностью и ненавистью, я захлопываю за собой дверь.

И начинаю рыдать ещё сильнее. Водитель тут же блокирует двери, чтобы Янис не смог их открыть и, тронувшись с места, с сопереживанием спрашивает, куда ему меня отвезти.

– Обратно в аэропорт, – задыхаясь, хриплю я.

Какой сюр. Час назад я счастливая запрыгивала к нему в салон и радостным голосом диктовала адрес. Рассказывала, как еду к любимому мужчине, чтобы признаться в любви. А сейчас промокшая до ниток, в слезах и с разбитым сердцем возвращаюсь обратно.

Таксист молча включает подогрев сидений и протягивает рулон сухих салфеток.

– Поедем медленно, погода совсем испортилась, – сообщает негромко.

Он что-то спрашивает. Но я больше не слышу.

Достаю телефон из кармана, чтобы срочно купить билет на первый же рейс в Москву. Но увидев сообщение от Илианы:

«Ну что, детка? Он в каматозе от твоего признания в любви?»

Начинаю истерично смеяться. И сквозь слёзы начинаю печатать сообщение ей в ответ:

«В каматозе я. Этот гандон жена…»

И не успеваю я дописать сообщение, как ослепляющий свет от фонарей бьёт по глазам, и в следующую секунду – оглушительный сигнал и резкий удар сбоку прямо с моей стороны. Телефон вылетает из рук, и я бьюсь головой об что-то тяжёлое, а следом – тьма…

Я думала, что нахожусь в прекрасном сне. В таком реальном и осязаемом, что хотелось верить в его бесконечность. Но все сны обладают одним общим свойством – они неизбежно заканчиваются.